Я думаю что очень часто за советом обращаются не тогда когда – (1)Каждый человек обязан (я подчеркиваю – обязан) заботиться о своем интеллектуальном развитии. (2)Это его обязанность перед обществом, в котором он живет, и перед самим собой.(4)Чтение не должно быть случайным. (5)Это огромный расход времени, а время – величайшая ценность, которую нельзя тратить на пустяки. (6)Читать следует по программе, разумеется не следуя ей жестко, отходя от нее там, где появляются дополнительные для читающего интересы. (7)Однако при всех отступлениях от первоначальной программы необходимо составить для себя новую, учитывающую появившиеся новые интересы.(11)Составлять для себя программы чтения не так уж просто, и это нужно делать, советуясь со знающими людьми, с существующими справочными пособиями разного типа. (12)Опасность чтения – это развитие (сознательное или бессознательное) в себе склонности к «диагональному» просмотру текстов или к различного вида скоростным методам чтения.(15)Замечали ли вы, какое большое впечатление производят те произведения литературы, которые читаются в спокойной, неторопливой и несуетливой обстановке, например на отдыхе или при какой-нибудь не очень сложной и не отвлекающей внимания болезни?(19)Но все это дается только тогда, когда вы читаете, вникая во все мелочи. (20)Ибо самое главное часто кроется именно в мелочах. (21)А такое чтение возможно только тогда, когда вы читаете с удовольствием, не потому, что то или иное произведение надо прочесть (по школьной ли программе или по велению моды и тщеславия), а потому, что оно вам нравится – вы почувствовали, что автору есть что сказать, есть чем с вами поделиться и он умеет это сделать. (22)Если первый раз прочли произведение невнимательно – читайте еще раз, в третий раз. (23)У человека должны быть любимые произведения, к которым он обращается неоднократно, которые знает в деталях, о которых может напомнить в подходящей обстановке окружающим и этим то поднять настроение, то разрядить обстановку (когда накапливается раздражение друг против друга), то посмешить, то просто выразить свое отношение к происшедшему с вами или с кем-либо другим.(28)Так мы прослушали многие места из «Войны и мира», «Капитанской дочки», несколько рассказов Мопассана, былину о Соловье Будимировиче, другую былину о Добрыне Никитиче, повесть о Горе-Злосчастии, басни Крылова, оды Державина и многое, многое другое. (29)Я до сих пор люблю то, что слушал тогда в детстве. (30)А дома отец и мать любили читать вечерами. Читали для себя, а некоторые понравившиеся места читали и для нас. (31)Читали Лескова, Мамина-Сибиряка, исторические романы – все, что нравилось им и что постепенно начинало нравиться и нам.(35)Почему телевизор частично вытесняет сейчас книгу? (36)Да потому, что телевизор заставляет вас не торопясь просмотреть какую-то передачу, сесть поудобнее, чтобы вам ничего не мешало, он вас отвлекает от забот, он вам диктует – как смотреть и что смотреть.(По Д.С.Лихачеву)

Содержание

Читать онлайн Время собирать камни. Очерки страница 103

Высокий подвижнический ум старца Макария более всего привлекал к себе душу Гоголя… По воспоминаниям современников, отношения между Гоголем и старцем были самые искренние. Все запросы и сомнения своей души Гоголь нес на разрешение инока, который с дружеской готовностью выслушивал их и давал советы и указания».

С этим то старцем Макарием и произошел у Гоголя забавный конфликт.

У французов есть поговорка, звучащая в переводе примерно так: «Не надо просить у бога то, что может сделать простая юриспруденция». Тем более, очевидно, не надо обращаться в высшие инстанции за разрешением вопросов, которые легко решить самому. Ну ладно, решался бы Гоголем вопрос: жить или не жить на свете дальше, жечь или не жечь «Мертвые души»? И вообще – быть или не быть? А то и всего сомнений то было: ехать ли на свадьбу сестры, притом что было уже выехано и проехано от Москвы больше двухсот верст.

Я думаю, что очень часто за советом обращаются не тогда, когда вовсе не знают, как поступить, но уже приняв про себя в душе своей то или иное решение и ожидая подкрепления этого решения извне от бесспорного авторитета. Ведь и в повседневности мы, когда спрашиваем совета у друзей, ждем втайне, что они посоветуют то, чего нам самим больше хочется, и тем самым утвердят нас в нашем собственном, не окончательном еще, но желаемом решении. Мы ведь можем даже охладеть к другу, если он то и дело будет советовать, что идет вразрез с нашими тайными желаниями. И напротив, как приятен нам человек, который, словно угадав нашу мечту, ее же своим словом и подкрепит. Мало ли что потом, через несколько лет, мы более оценили бы совет сурового друга, нежели друга, потакнувшего нашему тогдашнему чувству.

Должно быть, Гоголю, не хотелось тащиться через всю осеннюю Россию на свадьбу сестры, или действительно чувствовал себя нездоровым, ну так и возвращался бы восвояси. Нет же, начал, словно оракула, испытывать старца Макария. Макарий про себя рассудил, наверно, просто: на свадьбу сестры писателю съездить надо, да и проехал уже часть пути, поэтому присоветовал ему – ехать.

Гоголя не удовлетворил этот совет. Жила у него в душе, таилась мысль не ехать, а вот подтверждения свыше не получила. Он на другой день снова пришел к Макарию, рассказал, что видел сон, который против дороги, и вообще когда думаешь о Москве, то на душе спокойнее, нежели когда думаешь о Васильевке.

Макарий мог бы проявить твердость и настоять на своем. Может быть, он и проявил бы ее, если бы речь шла не о таком пустяке. Вспомним кстати или некстати исторический эпизод. Дмитрий Донской решился идти на татар (Куликовская битва), и в Троице Сергиевой лавре служили последний молебен. Служил сам Сергий. Он заметил, что душа князя Дмитрия в смятении, что князь не уверен в себе, колеблется, сомневается, нет в нем железной твердости духа. Тогда Сергий ушел в алтарь, пробыл там в уединении довольно долго, а выйдя, воздел руки и громогласно возгласил:

– Дмитрий! Се зрел твою победу над врагом…

Но это было другое дело, и масштабы во всем были не те. А тут – мелочь, и Макарий сдался:

– Ну… если сон… и душе спокойнее – возвращайтесь.

Не тут то было. На другой день Гоголь опять со своими колебаниями, опять за советом; не лучше ли все таки поехать. Макарий велел писателю взять в руки икону и исполнить то, что в этот момент придет на ум. Пришла Москва. Когда же и в четвертый раз Гоголь пришел вопрошать старца, тот едва не прогнал его в раздражении и пригрозил, что впредь откажется его принимать. Должно быть, и на самом деле не принимал, потому что на другой день Гоголь и Макарий обменивались записочками.

«Еще одно слово, душе и сердцу близкий отец Макарий. После первого решения, которое имел я в душе, подъезжая к обители, было на сердце спокойно и тишина.. После второго как то неловко и смутно, и душа неспокойна.

Читать книгу Время собирать камни. Очерки Владимира Солоухина : онлайн чтение

Найденные песни подвергались обработке и строгой классификации: где песня родилась, когда, какова она по назначению (свадебная, обрядовая, любовная), по характеру (сольная, хороводная), по исполнению. Петр Васильевич и сам был хорошим музыкантом и записывал не только слова, но и мелодию. Единственное неудобство состояло в том, что в Оптиной пустыни, в библиотеке, нельзя было играть на пианино, чтобы проверять записанные ноты. Для этого пришлось снять в Козельске у купца Демидова тихий, укромный флигель.

Петр Васильевич Киреевский собрал больше семи тысяч песен. Это был если не подвиг, то подвижничество, как это и назвал поэт Языков в своих стихах: «Своей народности подвижник, просвещенный».

Все это – народность, подвижничество и просвещенность – а определенной степени приложимо и к старшему брату, к Ивану Васильевичу Киреевскому, хотя фигура эта несколько более сложная. Но все же они были родными братьями, и взаимное интеллектуальное влияние их друг на друга было огромным, и росли они в одной и той же атмосфере высококультурного русского дома, и один и тот же Василий Андреевич Жуковский с юности был их другом, месяцами жил в Долбине, оказывал на братьев поэтическое и нравственное влияние. И природа вокруг была одна, и народ вокруг был один – русский народ…

Иван Васильевич Киреевский считается основоположником славянофильства как явления общественной мысли девятнадцатого века. Он был, видимо, настолько хорошим, светлым, просвещенным человеком, что о нем высказывались восторженно не только друзья: Пушкин, Жуковский, Гоголь, Погодин, Аксаков, Шевырев, Тургенев, но и противники, которые тогда называли себя западниками. Даже Писарев, попытавшийся, как известно, в нескольких статьях разгромить всю лирику Пушкина и – отдельно – «Евгения Онегина», даже он в статье «Русский Дон Кихот», с самых крайних позиций своей так называемой реальной критики, пишет о Киреевском уважительно и достойно.

Надо сказать, что определение «славянофильство» получило постепенно какое то очень извращенное, неправильное значение, стало едва ли не бранным словом. Считается, что славянофилы с пренебрежением, а презрением, если не с ненавистью, относились ко всем остальным культурам и нациям, ставя на первое место лишь свою культуру. Какое печальное заблуждение, какое извращение истины! Впрочем, конечно, в каждом течении общественной, философской, политической мысли неизбежно возникают крайности (правая и левая, как известно), и в этих крайних точках основная мысль может быть искажена и огрублена.

Что касается Киреевского, то всякая узость и грубость взглядов на западную культуру, а также на будущее русской культуры была ему чужда и противна.

Основное положение Киреевского в несколько упрощенном пересказе сводится к тому, что западная культура рациональна, к девятнадцатому веку она исчерпала себя и не может уже дать человеку ничего нового, плодотворного. Новое слово будет принадлежать только еще развивающейся русской культуре, если она сейчас сумеет усвоить все, что успел уже дать Запад . Новое слово будет не рациональным, а духовным, оно придет от России.

«Определяя современное состояние умов в различных европейских странах, Киреевский отмечает, что начало просвещения, действовавшее в истории Запада, оказывается в настоящее время неудовлетворительным по отношению к новым, недавно народившимся запросам мысли… Современное просвещение Европы должно теперь уступить свое место новой образованности, как некогда образованность греко римская уступила свое место европейской. Новое просвещение должно выйти из недр русской нации, а для того, чтобы оно осуществилось, нам нет нужды целиком заимствовать результаты западной жизни, мы не должны делать и резкого поворота к прошлому своей истории. Правильный путь развития России должен сводиться к тому, что мы будем западную образованность пронизать новым смыслом… Последняя наша цель – это просвещенность, чуждая односторонней просвещенности Запада и вполне отвечающая потребности живого разумного духа

[20].

…Зависимость нашей литературы от западных литератур не только не должна лишать нас надежды на самостоятельное развитие, но – обещает литературе нашей характер многосторонний… У нас есть надежда и мысль о великом назначении нашего отечества. Для того, чтобы надежда наша осуществилась, необходимо принять ряд мер, направленных к усвоению уровня образованности Eвропы. Западная Европа заметно сходит со сцены в роли передовой, просветительной силы, и заменить ее, за отсутствием других кандидатов на эту роль, должны мы… Для выполнения нашей национальной задачи – сменить свершавший свое развитие Запад – мы и должны подняться на ту же ступень развития, и прежде всего нам необходима философия… Но философия Запада не годится для нас, так как «чужие мысли полезны только для развития собственных»… Наша философия должна развиться из нашей жизны… Россия вступила на путь развития позже западных государств, вследствие чего она «богата опытом старших». Западные народы совершили круг своего развития и впали в односторонность зрелости… из нравственного оцепенения Европу способна вывести Россия, если она усвоит сначала западноевропейское просвещение, чтобы тем успешнее потом действовать на Европу»

[21].

Киреевский утверждал, что в просвещении одиноком, ограниченном лишь своей национальностью «нет жизни, нет блага, ибо нет прогрессии, нет того успеха, который добывается только совокупными усилиями человечества»[22].

Во всех этих рассуждениях можно видеть при желании сколько угодно заблуждений, но нельзя увидеть ни национальной ограниченности, ни кичливости, ни узости взглядов, ни пренебрежительного отношения к культурам и просвещенности других народов. «Вследствие такого широкого славянофильского взгляда Киреевский занял в московском обществе какое то промежуточное положение между двумя течениями. С западниками его связывало уважение к лучшим проявлениям западной культурной жизни, с славянофилами высшее уважение к своему родному русскому… Широта нравственных симпатий привлекала к Киреевскому людей различных убеждений… все отдавали должное уму Киреевского: и, как человек, как величина нравственная, он неизменно получал лишь положительные отзывы. В 1832 году Пушкин писал по поводу запрещения «Европейца»: «Журнал «Европеец» запрещен… Киреевский, добрый и скромный Киреевский, представлен правительству сорванцом, якобинцем».

«Я не знаю Киреевских, – писал Белинский, – но судя по рассказам Грановского и Герцена, это фанатики, особенно Иван, но люди благородные, честные».

«Я от всей души, – писал в одном из писем Грановский, – уважаю Киреевских, несмотря на совершенную противоположность наших убеждений. В них так много святости, прямоты, веры, как я еще не видел ни в ком»

[23].

Но конечно, самые сильные, яркие и справедливые слова о славянофилах мы найдем в «Колоколе» Герцена за 15 января 1861 года:

«Киреевские, Хомяков и Аксаков сделали свое дело; долго ли, коротко ли они жили, но, закрывая глаза, они могли сказать себе с полным сознанием, что они сделали то, что хотели сделать… С них начинается перелом русской мысли. И когда мы это говорим, кажется, нас нельзя заподозрить в пристрастии.

Да, мы были противниками их, но очень странными. У нас была одна любовь, но не одинакая.

У них и у нас запало с ранних лет одно сильное, безотчетное, физиологическое, страстное чувство, которое они принимали за воспоминание, а мы – за пророчество: чувство безграничной, обхватывающей все существование любви к русскому народу, русскому быту, к русскому складу ума. И мы, как Янус или как двуголовый орел, смотрели в разные стороны, в то время, как сердце билось одно.

Они всю любовь, всю нежность перенесли на угнетенную мать. У нас, воспитанных вне дома, эта связь ослабла. Мы были на руках французской гувернантки, поздно узнали, что мать наша не она, а загнанная крестьянка, и то мы сами догадались по сходству в чертах, да потому, что ее песни были нам роднее водевилей; мы сильно полюбили ее, но жизнь ее была слишком тесна. В ее комнатке было нам душно: все почерневшие лики из за серебряных окладов, все попы с причетом, пугавшие несчастную, забитую солдатами и писарями женщину: даже ее вечный плач об утраченном счастье раздирал наше сердце; мы знали, что у нее нет светлых воспоминаний; мы знали и другое – что ее счастье впереди, что под ее сердцем бьется зародыш, это наш меньший брат, которому мы без чечевицы уступим старшинство… Такова была наша семейная разладица лет пятнадцать тому назад. Много воды утекло с тех пор, и мы встретили

горний дух , остановивший наш бег, и они, вместо мира мощей, натолкнулись на живые русские вопросы. Считаться нам странно, патентов на понимание нет; время, история, опыт сблизили нас не потому, чтоб они нас перетянули к себе или мы – их, а потому, что и они и мы ближе к истинному воззрению теперь, чем были тогда, когда беспощадно терзали друг друга в журнальных статьях, хотя и тогда я не помню, чтобы мы сомневались в их горячей любви к России или они – в нашей.

На этой вере друг в друга, на общей любви имеем право и мы поклониться их гробам и бросить нашу горсть земли на их покойников со святым желанием, чтобы на могилах их, могилах наших расцвела сильно и широко молодая Русь».

Уже говорилось, что имение Киреевских Долбино расположено недалеко от Оптиной пустыни и что (не только поэтому, но отчасти и поэтому) оба брата были тесно связаны с этим монастырем. Если Петр Васильевич, собирая народные песни, сосредоточил свои фонды в оптинской библиотеке, то Иван Васильевич занимался издательскими делами.

Паисий Величковский, как мы знаем, много переводил и сам при помощи своих учеников и последователей, но издать при жизни почти ничего не успел. Все эти переводы существовали в рукописном виде и постепенно сосредоточились в библиотеке Оптиной пу стыни. Старцу Макарию пришла мысль организовать в монастыре издательство, чтобы издавать эти рукописи. Он посоветовался с Иваном Васильевичем и Натальей Петровной Киреевскими и встретил горячую поддержку. Иван Васильевич даже построил у себя в Долбине домик, где старец Макарий и его помощники могли бы заниматься подготовкой рукописей к изданию, а также новыми переводами древних книг. Через профессора Шевырева Киреевский испросил разрешение на обоснование оптинского издательства, и дело началось.

Оптинская пустынь издала все рукописи Паисия Величковского, а также и новые переводы. Иван Васильевич Киреевский принимал в издании книг самое деятельное участие: и сам переводил, и доставал нужные книги, справки, выправлял корректуры, наконец, оказывал издательству большую материальную помощь.

Естественно, что оба брата (а они умерли с разницей в четыре месяца) похоронены были в Оптиной пустыни, около восточной (алтарной) стены Введенского (главного оптинского) собора.

Чем крупнее исторические или литературные фигуры, тем труднее теперь о них писать. Каждый шаг, жест, факт биографии давно исследованы, описаны, изданы. Задача современного очеркиста может состоять лишь в том, чтобы напомнить, освежить в памяти те или иные слова, жесты, факты, поскольку они касаются интересующего нас объекта.

Известно, что Николай Васильевич Гоголь был тесно связан с Оптиной пустынью, любил это место, посещал его, переписывался со старцем Макарием, писал письма и другим обитателям монастыря.

Первое посещение относится к 1850 году. Гоголь боялся холода северной зимы, а в Рим уже не хотел или не мог ехать и решил перезимовать в Одессе. Впрочем, возможно, это был лишь предлог для путешествия, ибо ради зимования в Одессу можно было бы выехать из Москвы и попозже, нежели 13 июня. Как ни медленно передвигались тогда по Руси, все же не четыре, не пять месяцев требовалось, чтобы достичь Одессы.

Гоголь любил путешествовать и в дороге чувствовал себя лучше, чем сидя на одном месте. Он умел жить в дороге, думать, работать, одновременно и набираясь впечатлений, и отдыхая душой. У него был даже план обьехать все монастыри России, имея в виду, что они располагались в самых красивых и характерных местах. Он хотел собрать в душе своей как бы коллекцию самых красивых пейзажей России. Более того, на основе этих впечатлений он собирался написать географическое сочинение о России, так, «чтобы была слышна связь человека с той почвой, на которой он родился», Обо всем этом Гоголь увлеченно рассказывал на обеде у А. О. Смирновой в присутствии Алексея Константиновича Толстого.

Этот обед состоялся 16 июня в Калуге, Значит, дорога от Москвы до Калуги заняла у путешественников (у Гоголя с Максимо вичем) три дня. В первый день они доехали до Подольска, вторую ночь провели в Малоярославце, а третью – в Калуге.

Максимович сообщает (по записи Кулиша «Записки из жизни Гоголя», т. 2, с. 235): «По дороге Гоголь любил заезжать в монастыри и молился в них богу. Особенно понравилась ему Оптина Пу стынь на реке Жиздре, за Калугою».

Не доезжая двух верст до Оптиной пустыни, Гоголь сошел с брички, чтобы прийти в монастырь пешком. Был, как знаем, июнь (а по новому стилю так уж и начало июля) – пора самого яркого, летнего цветенья трав.

Путники шли по известной ракитовой аллее, вернее сказать, по дороге, обсаженной ракитами (ветлами) и пролегающей через заливные жиздринские луга. При изобилии ярких цветов, при синеве неба, при мягком летнем тепле, при белом златоглавом ансамбле монастыря на фоне темного леса можно представить себе, ощущение какой земной благодати испытывала чуткая душа великого художника. А тут еще попалась навстречу девочка с миской земляники. Гоголь хотел купить, а девочка – отдала ягоды даром, сказав: «Разве можно брать деньги со странников». Этот жест крестьянской девочки умилил и растрогал Гоголя. В письме к графу А. П. Толстому он пишет дней двадцать спустя: «Я заезжал по дороге в Оптину Пустынь и навсегда унес о ней воспоминание. Благодать видимо там присутствует[24]. Это слышится и в самом наружном служении, хотя и не можем объяснить себе почему… За несколько верст подъезжая к обители уже слышишь ее благоуханье: все становятся приветливее, поклоны ниже и участие к человеку больше». (Письма, т. 4, с. 332.)

В монастыре Гоголь жил в скиту в отдельном домике, чудом сохранившемся и до наших дней. Говорят, весь скит тогда представлял из себя внутри ограды сплошной цветник, причем из редких, умело выращенных цветов[25]. Если прибавить к этому тишину; утренний благовест и вечерний звон, можно понять, в какой обстановке жил Гоголь. Он много ходил по окрестностям, собирая целебные травы, но и много читал. Известно, в частности, что там была им прочитана книга Сирина (вероятно, в рукописи) и что эта книга произвела на него огромное впечатление. То есть даже не в том дело, что произвела впечатление, а в том, что заставила переосмыслить одно из основных его суждений о нравственности, о жизни. Это суждение есть в то же время одно из главных, характернейших противоречий христианства как учения. Противоречие это следующее.

С одной стороны, христианство (как и большинство религий) говорит: «Все от бога». «Такова воля божья». «Да будет воля твоя». «Так богу было угодно». «Бог дал, бог и взял». «Браки совершаются на небесах». «И волос не упадет без воли божьей» и т. д. Все, значит, в человеческой жизни предопределено и ничего от самого человека не зависит. Все от бога.

С другой стороны, то же самое христианство (в отличие от многих религий) предполагает и даже настойчиво культивирует добрую волю человека и говорит, что человек должен бороться с собой, с грехом, с тьмой и грязью за чистоту души, за ее спасение, самоусовершенствоваться. Бог, получается, уж не всемогущая и все собой определяющая высшая инстанция, но лишь направление, вроде компаса и маяка, чтобы человек знал, в каком направлении и куда ему плыть, что принимать из огромного и сложного мира, а что отбрасывать.

Пафос предопределенности встречаем у Гоголя в одном месте «Мертвых душ», а именно в XI главе первой части.

«Есть страсти, которых избрание не от человека. Уже родились они с ним в минуту рождения его на свет, и не дано ему сил отклониться от них. Высшими начертаниями они ведутся… вызваны они для неведомого человека блага».

Так вот после прочтения книги Сирина в Оптиной пустыни Гоголь на странице своих «Мертвых душ» (первого издания) против этого места написал карандашом:

«Это я писал в «прелести», это вздор; прирожденные страсти – зло, и все усилия разумной воли человека должны быть устремлены для искоренения их. Только дымное надмение человеческой гордости могло внушить мне мысль о высоком значении прирожденных страстей. Теперь, когда я стал умнее, глубоко сожалею о «гнилых словах», здесь написанных. Мне чуялось, когда я печатал эту главу, что я путаюсь, вопрос о значении прирожденных страстей много и долго занимал меня и тормозил продолжение «Мертвых душ». Жалею, что поздно узнал книгу Исаака Сирина, великого душеведа и прозорливого инока. Здоровая психология и не кривое, а прямое понимание души встречаем лишь у подвижников отшельников. То, что говорят о душе запутавшиеся в хитросплетенной немецкой диалектике молодые люди, – не более как призрачный обман. Человеку, сидящему по уши в житейской тине, не дано понимание природы души»[26].

Том «Мертвых душ» с этой карандашной припискою Гоголя принадлежал сначала графу А. Н. Толстому, но по крайней мере несколько человек видели его в свое время в оптинской библиотеке.

Гоголь всегда нуждался в моральной и житейской поддержке. Вспомним, как он, живя в Риме, выдвигал фантастический проект, чтобы за ним из Московы приехали Щепкин и Константин Аксаков, дабы освободить его от мелких дорожных забот, связанных с переездом в Россию.

«Мне тягостно и почти невозможно теперь заняться дорожными мелочами и хлопотами… Меня теперь нужно беречь и лелеять», – писал Гоголь не дрожащим пером, как десять лет спустя напишет оптинскому иеромонаху Филарету, не успев еще отъехать от Оптиной.

«…Молитесь обо мне, отец Филарет. Просите вашего достойного настоятеля, просите всю братию, просите всех, кто у вас усердно молится. Путь мой труден, дело мое такого рода, что без ежеминутной, ежечасной и без явной помощи божией не может двинуться мое перо… мне нужно ежеминутно, говорю вам, быть мыслями выше житейского дрязгу и на всяком месте своего странствия быть в Оптиной Пустыни».

Не знаем, как в мыслях, но наяву он посетил Оптину через год с небольшим, осенью 1851 года, когда поехал было в Малороссию на свадьбу своей сестры.

На этот раз его отношения с Макарием приняли едва ли не трагикомический характер, как можно было бы сказать, если бы речь не шла все же о великом русском писателе. О предыдущих отношениях Гоголя с Макарием пишет Д. П. Богданов в статье «Оптинская пустынь и паломничество в нее русских писателей» («Исторический вестник», 1910, октябрь, с. 33):

«Старец, поразивший душу Гоголя, Макарий, был иноком высокой духовной жизни. Его советами и указаниями пользовалась вся монастырская братия, для которой он был неустанным наставником на пути к христианскому совершенствованию. Высокий подвижнический ум старца Макария более всего привлекал к себе душу Гоголя… По воспоминаниям современников, отношения между Гоголем и старцем были самые искренние. Все запросы и сомнения своей души Гоголь нес на разрешение инока, который с дружеской готовностью выслушивал их и давал советы и указания».

С этим то старцем Макарием и произошел у Гоголя забавный конфликт.

У французов есть поговорка, звучащая в переводе примерно так: «Не надо просить у бога то, что может сделать простая юриспруденция». Тем более, очевидно, не надо обращаться в высшие инстанции за разрешением вопросов, которые легко решить самому. Ну ладно, решался бы Гоголем вопрос: жить или не жить на свете дальше, жечь или не жечь «Мертвые души»? И вообще – быть или не быть? А то и всего сомнений то было: ехать ли на свадьбу сестры, притом что было уже выехано и проехано от Москвы больше двухсот верст.

Я думаю, что очень часто за советом обращаются не тогда, когда вовсе не знают, как поступить, но уже приняв про себя в душе своей то или иное решение и ожидая подкрепления этого решения извне от бесспорного авторитета. Ведь и в повседневности мы, когда спрашиваем совета у друзей, ждем втайне, что они посоветуют то, чего нам самим больше хочется, и тем самым утвердят нас в нашем собственном, не окончательном еще, но желаемом решении. Мы ведь можем даже охладеть к другу, если он то и дело будет советовать, что идет вразрез с нашими тайными желаниями. И напротив, как приятен нам человек, который, словно угадав нашу мечту, ее же своим словом и подкрепит. Мало ли что потом, через несколько лет, мы более оценили бы совет сурового друга, нежели друга, потакнувшего нашему тогдашнему чувству.

Должно быть, Гоголю, не хотелось тащиться через всю осеннюю Россию на свадьбу сестры, или действительно чувствовал себя нездоровым, ну так и возвращался бы восвояси. Нет же, начал, словно оракула, испытывать старца Макария. Макарий про себя рассудил, наверно, просто: на свадьбу сестры писателю съездить надо, да и проехал уже часть пути, поэтому присоветовал ему – ехать.

Гоголя не удовлетворил этот совет. Жила у него в душе, таилась мысль не ехать, а вот подтверждения свыше не получила. Он на другой день снова пришел к Макарию, рассказал, что видел сон, который против дороги, и вообще когда думаешь о Москве, то на душе спокойнее, нежели когда думаешь о Васильевке.

Макарий мог бы проявить твердость и настоять на своем. Может быть, он и проявил бы ее, если бы речь шла не о таком пустяке. Вспомним кстати или некстати исторический эпизод. Дмитрий Донской решился идти на татар (Куликовская битва), и в Троице Сергиевой лавре служили последний молебен. Служил сам Сергий. Он заметил, что душа князя Дмитрия в смятении, что князь не уверен в себе, колеблется, сомневается, нет в нем железной твердости духа. Тогда Сергий ушел в алтарь, пробыл там в уединении довольно долго, а выйдя, воздел руки и громогласно возгласил:

– Дмитрий! Се зрел твою победу над врагом…

Но это было другое дело, и масштабы во всем были не те. А тут – мелочь, и Макарий сдался:

– Ну… если сон… и душе спокойнее – возвращайтесь.

Не тут то было. На другой день Гоголь опять со своими колебаниями, опять за советом; не лучше ли все таки поехать. Макарий велел писателю взять в руки икону и исполнить то, что в этот момент придет на ум. Пришла Москва. Когда же и в четвертый раз Гоголь пришел вопрошать старца, тот едва не прогнал его в раздражении и пригрозил, что впредь откажется его принимать. Должно быть, и на самом деле не принимал, потому что на другой день Гоголь и Макарий обменивались записочками.

«Еще одно слово, душе и сердцу близкий отец Макарий. После первого решения, которое имел я в душе, подъезжая к обители, было на сердце спокойно и тишина.. После второго как то неловко и смутно, и душа неспокойна. Отчего вы, прощаясь со мной, сказали: «В последний раз»? Может быть, все это происходит от того, что нервы мои взволнованы; в таком случае боюсь сильно, чтобы дорога меня не расколебала. Очутиться больным посреди далекой дороги – меня несколько страшит. Особенно, когда будет съедать мысль, что оставил Москву, где бы меня не оставили в хандре».

На обороте этого же письма (не заботились о собирании автографов!) старец написал Гоголю:

«Мне очень жаль вас, что вы находитесь в такой нерешимости и волнении. Конечно, когда бы знать это, то лучше бы не выезжать из Москвы. Вчерашнее слово о мире при взгляде на Москву было мне по сердцу, и я мирно вам сказал об обращении туда, но как вы паки волновались, то уж и недоумевал о сем. Теперь вы должны решить сами свой вояж, при мысли о возвращении в Москву, когда ощутите спокойствие, то будет знаком воли божией на сие…»[27]

Гоголь возвратился в Москву и, по свидетельству современников, в частности Сергея Тимофеевича Аксакова, был грустен, расстроен, особенно 1 октября, в день назначенной свадьбы, совпадавшей с днем рождения матери…

Следующая фигура, которая возникает при произнесении слов «Оптина пустынь», – Федор Михайлович Достоевский.

Можно ли сказать, что судьба случайно связала его с этим местом? Можно сказать так: случайно, но все таки судьба.

Когда совершалась казнь над петрашевцами, в Петербурге, в 1849 году, то на эшафоте рядом с двадцативосьмилетним отставным инженер поручиком Достоевским стоял бок о бок его товарищ по кружку Николай Сергеевич Кашки н.

Еще и сейчас существует в трех километрах от Козельска село Нижние Прыски . Обыкновенные избы, ветлы, колхоз, коровник, асфальтовая дорога через село.

«По этой дороге (тогда, разумеется, не асфальтовой. – В. С.) полтораста лет назад возвращался из Киева в Москву необычайный путешественник – замечательный поэт и бывший владимирский губернатор И. М. Долгорукий. Умный и наблюдательный, он любил и понимал архитектуру, и его описания для нас очень интересны. «От Козельска до Перемышля, – писал он, – дорога усыпана, так сказать, господскими местностями и прекрасно отстроенными. Более всех прочих глядеть хочется на деревню г. Кашкина . Большой каменный дом в три жилья, вокруг него прекрасный сад, беседки, искусственные шатры»[28].

Эта усадьба достояла почти до наших дней. Правда, последние десятилетия она была не то чтобы «более всех прочих глядеть хочется», но хотя бы обозначала место. По крайней мере, Борис Петрович Розанов в первой половине тридцатых годов заходил еще, по его рассказам, в этот дом, уже полуразрушенный. Окна были выбиты, двери сорваны с петель, ветер гулял в анфиладах комнат, на полу валялись стекла и штукатурка. Но все же дом – стены, полы, крыша – был еще цел. Теперь от усадьбы не осталось никакого следа.

А между тем в этом то доме и стал бывать Достоевский после отбытия наказания. Все семья Кашкины х была высококультурной, просвещенной, граждански активной. Сергей Николаевич – декабрист. Его сын Николай – петрашевец. Несколько позже Н. Д. Кашкин – музыковед, друг Чайковского.

Достоевский и Кашкин, стоя на эшафоте и получив каторгу вместо смертной казни, дали слово не забывать друг друга. И действительно между ними установилась переписка, а когда в 1878 году у Достоевского умер сын Алексей, Алеша, смерть которого отец не знал как и пережить, Кашкин пригласил страдальца в Нижние Прыски, и Федор Михайлович приехал. Так он оказался в нескольких верстах от Оптиной пустыни.

В монастырь он ходил пешком. В скиту ему был отведен небольшой домик, где он жил. Монастырь и скит вместе с городом Козельском он сделал основным местом действия своего самого крупного романа. Главный герой этого романа носит полное имя потерянного сына – Алексей Федорович. Уже по одному этому можно судить, что роман для самого писателя был главным, любимым детищем. Монастырь, его скит, его посетители, его старцы, его атмосфера, его место в том времени и в той жизни занимают в романе десятки страниц, которые каждый желающий легко может перечитать. Жаль, что Достоевский не любил в своих романах пейзажа, внешнего описания места действия. Психология и философия в чистым виде занимали великого писателя куда больше, нежели красоты природы. Но и то в одном месте (не единственном ли во всем своем творчестве) художник не удержался и дал нам пейзаж, и пейзаж этот оптинский. Он стоит того, чтобы его напомнить.

«Он не остановился и на крылечке, но быстро сошел вниз. Полная восторгом душа его жаждала свободы, места, широты. Над ним широко, необозримо опрокинулся небесный купол, полный тихих сияющих звезд. С зенита до горизонта двоился еще неясный Млечный Путь. Свежая и тихая до неподвижности ночь облегла землю. Белые башни и золотые главы собора сверкали на яхонтовом небе. Осенние роскошные цветы в клумбах около дома эаснули до утра. Тишина земная как бы сливалась с небесною, тайна земная соприкасалась со.звездною… Алеша стоял, смотрел и вдруг как подкошенный повергся на землю.

Он не знал, для чего обнимал ее, он не давал себе отчета, почему ему так неудержимо хотелось целовать ее, целовать ее всю, но он целовал ее плача, рыдая и обливая своими слезами, и исступленно клялся любить ее, любить во веки веков… с каждым мгновением он чувствовал явно и как бы осязательно, как что то твердое и незыблемое, как этот свод небесный, сходило в душу его. Какая то как бы идея воцарялась в уме его – и уже на всю жизнь, на веки веков. Пал он на землю слабым юношей, а встал твердым, на всю жизнь бойцом и сознал и почувствовал это вдруг, в ту же минуту своего восторга».

Никогда нельзя отождествлять автора и его героев. Печорин – не Лермонтов, Евгений Онегин или Германн – не Пушкин, Левин – не Толстой… Но если бы Лермонтов не ездил на перекладных из Тифлиса, то и Печорин у него не поехал бы тем же путем, если бы Пушкин не был страстным любителем картежной игры, если бы Толстой не любил косить траву, то и Германн не погиб бы из за карт, то и Левин не оказался бы на покосе.

Вовсе это не Алеша Карамазов, а сам создатель романа, измученный каторгой, сомнениями, раздираемый психологическими и нравственными противоречиями, потерявший любимого сына, наконец «пал на землю слабым юношей, а встал твердым на всю жизнь бойцом…». И произошло это в центре России, в водовороте ее противоречий, в силе и блеске ее красоты – в козельской Оптиной пустыни.

Считается, что Лев Толстой был в Оптиной шесть раз, но на самом деле, может быть, больше. Почему же? Кажется, все ведь известно о Толстом до шага, до слова… Да, но было еще раннее детство.

Толстой рано осиротел, остался без матери. Мать ему заменила опекунша, сестра отца Александра Ильинична Остен Сакен, причем заменила не формально, но лаской, теплом, по существу. Эту духовно богатую, добрую женщину можно без натяжек считать второй матерью Льва Николаевича. Так вот она очень любила Оптину пустынь и, вероятно, возила туда своих племянников.

Первая зафиксированная поездка Толстого в Оптину относится к 1841 году, когда ему пришлось хоронить там, около Введенского собора, милую и дорогую сердцу Александру Ильиничну. Кстати сказать, на надгробном камне графини Остен Бакен высечены стихи тринадцатилетнего Льва Николаевича, можно сказать, первое его обнародованное произведение. Стихи очень слабы, и не потому, что автору их – тринадцать лет. Толстой и позже, в расцвете литературных сил, пробовал писать стихи, но не получались они у него. И не беда, достаточно того, что получалось в прозе. А стихи на могильном камне – вот они:


Уснувши для жизни земной,
Ты путь перешла неизвестный.
В обители жизни небесной
Твой сладок, завиден покой.
В надежде сладкого свиданья
И с верою за гробом жить,
Племянники сей знак воспоминанья
Воздвигнули, чтоб прах усопших чтить.

Таким образом, когда мы говорим «Оптина пустынь и Лев Толстой», мы должны иметь в виду не только литературную сторону этого явления, не только то, скажем, что «Отец Сергий» написан со всей его монастырской обстановкой с этого популярного прототипа, но и то, что сугубо личные моменты связывали Толстого с этим местом с детских лет. А ведь еще и любимая сестра Мария Николаевна монашествовала поблизости в Шамордине.

где нужно, там легко списывать со счёта, где сердце заговорит, с радостью отдавать, не требовать возврата, если у другого нужда». (ЗО)Бывало, поговорит так и возьмётся за свою скрипку, начнёт играть старинные русские песни, да ещё в настоящих древних тонах и гармониях... (31 Жак все любили слушать его игру! (32)Сидят, как зачарованные, и у всех глаза влажные. (33)А сам он стоит серьёзный, благоговейный, и только глаза сияют блаженством. (34)И горечь жизни забудешь, будто все заботы и тягости с тебя спали, и только сердце поёт от радости. (35)И кажется мне, что прадед мой думал и жил, как настоящий мудрец.

Когда я наблюдаю современную жизнь, то мне часто кажется, что люди придают чрезмерное значение всякому имуществу и богатству, как будто состояние равносильно большому счастью. (2)Кто так думает и чувствует, тот, наверное, проживёт несчастливую жизнь. (3)И этому я сызмала научился у моего покойного прадеда, которого тоже звали Иваном. (4)Ему всю жизнь приходилось зарабатывать себе пропитание, что давалось подчас нелегко. (5)Но, несмотря на это, мой прадед был одним из самых счастливых людей на свете. (б)Помню его длинные белые волосы, высокий лоб, мечтательные, немножко отсутствующие глаза и удивительную живую улыбку, будто всё кругом улыбнулось. (7)Когда в юности он жил у бездетного дяди, там его тётка очень любила и называла «голубчик мой». (8)А в нём и вправду было что-то голубиное. (9)Бедности он не знал, хотя и богатым никогда не был. (10)В своей семье он был седьмым, и притом младшим. (11)Так как родители у него умерли рано, он едва смог дотянуть до конца городского училища. (12)Как только он сдал последний экзамен, старшие братья заявили ему: (13)«Изволь, братец, теперь сам себе зарабатывать пропитание». (14)И он стал учиться тому, к чему его особенно тянуло: резьбе по дереву и игре на скрипке. (15)А уж образование своё он позднее пополнял ненасытным чтением. (16)Мой прадед, резчик по дереву, был большой мастер, и тонкие работы удавались ему прямо удивительно: кружево, да и только! (17)А больше всего он радовался, даря какую-нибудь изящнейшую вещицу значительному, талантливому человеку. (18)Тогда он, довольный, улыбался счастливой улыбкой и приговаривал: (19)«Ведь этим я помог ему найти в жизни маленькую радость». (20)Когда прадед начинал рассказывать или советы давать, я мог часами его слушать, затаив дыхание, а потом стал даже кое-что записывать для памяти. (21)«Слушай, малыш, — говорил он мне, — есть особое искусство владеть вещами, и в нём секрет земного счастья. (22)Тут главное в том, чтобы не зависеть от своего имущества. (23)Одно из двух: или ты им владеешь, или оно на тебе поедет. (24)Кто боится за своё богатство, тот трясётся перед ним: как бы оно не ушло от него, как бы не повергло в бедность. (25)Тогда имущество, как ночной упырь, начнёт высасывать человека, унижать его, и всё-таки однажды, быть может даже в час смерти, оно покинет его навсегда... (26)Дело в том, чтобы, не отменяя имущество, победить его и стать свободным. (27)Я определяю судьбу каждой своей вещи и делаю это с лёгкостью, а они слушаются. (28)Моё достоинство не определяется моим имуществом, я ему не цепная собака и ночной сторож, я не побирушка, выпрашивающая копейку у каждого жизненного обстоятельства и прячущая её потихоньку в чулок. (29)Надо жить совсем иначе: где нужно, там легко списывать со счёта, где сердце заговорит, с радостью отдавать, не требовать возврата, если у другого нужда». (ЗО)Бывало, поговорит так и возьмётся за свою скрипку, начнёт играть старинные русские песни, да ещё в настоящих древних тонах и гармониях... (31 Жак все любили слушать его игру! (32)Сидят, как зачарованные, и у всех глаза влажные. (33)А сам он стоит серьёзный, благоговейный, и только глаза сияют блаженством. (34)И горечь жизни забудешь, будто все заботы и тягости с тебя спали, и только сердце поёт от радости. (35)И кажется мне, что прадед мой думал и жил, как настоящий мудрец.

Я полгода лечилась у психотерапевта и готова честно рассказать о том, как люди начинают сходить с ума

Ребята, мы вкладываем душу в AdMe.ru. Cпасибо за то,
что открываете эту красоту. Спасибо за вдохновение и мурашки.
Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте

Привет, меня зовут Катя, и сегодня я расскажу о своем опыте посещения психотерапевта. Спойлер: я не слышала таинственные голоса в голове и не думала, что в мире существует какой-то заговор. Просто в один "прекрасный" момент я потеряла радость жизни и не смогла ее найти самостоятельно.

Я поделюсь с читателями AdMe.ru своими психотерапевтическими приключениями и надеюсь, что моя история поможет кому-нибудь обрести душевный покой. Ну или хотя бы сделать первые шаги в этом направлении.

Как я докатилась до похода к психотерапевту

Я полгода лечилась у психотерапевта и готова честно рассказать о том, как люди начинают сходить с ума

Так я выглядела до того, как стала постоянно грустить.

В 2012 году в возрасте 28 лет я стала вдовой. Как пишут в плохих книгах, "ничто не предвещало беды". Мы были обычной семьей, растили одного мальчика, и я была беременна вторым. Но за несколько дней моя жизнь изменилась: мой молодой муж сгорел от болезни за одну неделю. Так я осталась на 9-м месяце беременности с 3-летним малышом на руках.

В мире ничего не изменилось: не погасло солнце, не перестали петь птицы, люди ходили на работу, жизнь продолжалась. У меня не было даже намека на депрессию – просто потому, что я была обязана быть сильной.

Конечно, я горевала, я была в шоке: как такое вообще могло произойти со мной? Но теперь, спустя 7 лет, я понимаю, что была словно в скафандре: все чувства притупились, потому что нельзя было распускаться. Я закрыла свое сердце от боли, научилась не плакать и не истерить, и, как выяснилось, зря.

Я полгода лечилась у психотерапевта и готова честно рассказать о том, как люди начинают сходить с ума

А так - в период депрессии. Где мои щечки?

Депрессия догнала меня уже тогда, когда я думала, что пережила потерю. Мой вес за год снизился на 20 кг - я просто не хотела есть. А однажды я подумала, что у меня рак или какое-то другое неизлечимое заболевание. Я стала безумной: начала искать "подходящие" симптомы в интернете, ходила на обследования, но врачи не находили у меня никаких болезней. Но я-то точно знала, что болею чем-то ужасным и умру со дня на день, проэтому мерила температуру по пять раз в день, осматривала кожу на предмет сыпи и пятен, ощупывала лимфоузлы.

Однажды вечером я почувствовала, что мое сердце колотится так, что вот-вот вырвется из груди. На лбу проступил пот, затряслись руки, и хотелось куда-то бежать. Мне казалось, что сейчас произойдет что-то ужасное, а я не знаю что. Так я познакомилась с паническими атаками.

Организм кричал: "Мне плохо!" - я разваливалась на куски, только не хотела этого замечать и думала, что все пройдет само. И только когда одежда стала болтаться на мне мешком, а вставать с постели по утрам стало сложно, я поняла, что мне нужна помощь "мозгоправа".

Врач принимает в обычной районной поликлинике бесплатно. Здесь нет кушетки и коробки с бумажными платочками, в которые можно лить слезы.

Я листала интернет в поисках подходящего врача. Вообще-то психотерапевт - жутко дорогое удовольствие, но в моей районной поликлинике был доктор, который принимал бесплатно. В конце концов, терять мне было нечего, и я записалась на прием - так начался мой путь к выздоровлению.

Я посещала психотерапевта несколько месяцев. Вместе мы выяснили, что у меня реактивная депрессия. В отличие от других видов депрессий, у которых ноги растут из детства, от комплексов и так далее, реактивная - это ответ психики на травмирующую ситуацию.

Я надеялась, что врач просто выпишет мне антидепрессанты и отпустит домой, но психотерапия так не работает. Чтобы избавиться от депрессии, нужно приложить некоторые усилия.

Вот что я поняла после полугода походов к психотерапевту:

1. Не надо надеяться на таблетки

Волшебной пилюли не существует. Совсем. Таблетки, которая сделает меня жизнерадостной, нет на свете. Мой психотерапевт сравнивал антидепрессанты и анксиолитики (противотревожные) с костылями. Когда человек ломает ногу, ему накладывают гипс и вручают костыли, чтобы он мог передвигаться. Но это временно: рано или поздно придется отшвырнуть костыли и начать заново учиться ходить.

Так и с таблетками: они снимут симптомы (тревожность, страх), помогут продержаться в самые черные дни, но не вылечат. Без правильной психотерапии таблетки можно поедать годами. Серьезно, я встречала людей, которые, как гурманы, разбираются в сортах антидепрессантов. Чтобы вылечить депрессию, пациент должен трудиться.

2. Иногда бывает больно

С первых сеансов обнаружилось, что я не хочу жить. Я не строила планов дальше, чем на пару дней (зачем? мы все равно умрем так или иначе), не видела смысла делать ремонт или ходить к парикмахеру. Да что там - посещение душа казалось не такой уж нужной процедурой.

Мне пришлось научиться

13 эффектов, которые влияют на подсознание и помогают добиться успеха тем, кто о них знает

Ребята, мы вкладываем душу в AdMe.ru. Cпасибо за то,
что открываете эту красоту. Спасибо за вдохновение и мурашки.
Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте

Наш мозг остается самой большой загадкой для ученых. Многие люди считают, что мы используем его всего на 10 %, но на самом деле это не так. Просто большую часть работы мозга мы не замечаем, она проходит бессознательно.

Тем не менее мы можем использовать особенности своего сознания, даже если не замечаем их. Например, если вы весь отпуск ложились спать на рассвете, а через пару дней вам утром на работу, есть отличный способ быстро откорректировать свои биологические часы — простое голодание.

AdMe.ru поделится с вами самыми интересными «фокусами», на которые способен наш мозг.

Поведение человека во время разговора по телефону выдает его социальный статус

Всего одного взгляда на человека, говорящего по телефону, достаточно, чтобы сказать, богат он или беден. По крайней мере так утверждают психологи Калифорнийского университета. Согласно проведенному эксперименту, более богатый человек чаще отвлекается во время телефонного разговора: он может делать еще одно дело или просто играть предметами на столе. Это связано с тем, что богатый человек менее зависим от окружающих, так что его не слишком интересуют разговоры с другими людьми.

Музыка может восстанавливать память

Ученые обнаружили, что музыка способна стимулировать воспоминания. Она потенциально может помочь даже людям с болезнью Альцгеймера восстановить некоторые участки памяти. Так что если вы с трудом вспоминаете свое первое свидание, то, возможно, вам в этом поможет музыка.

Это связано с тем, что музыка влияет на участки мозга, которые недоступны другому влиянию. Кроме того, именно с музыкой мы тесно связываем эмоции, в результате возвращаются и соответствующие воспоминания.

В электронной переписке люди лгут чаще, чем во время личной беседы

Причина этого проста: чтобы лгать кому-то лично, мы прикладываем массу усилий. В том числе нужно сохранить нормальное выражение лица, открытую позу — все, чтобы собеседник вам поверил

20 простых советов, которые помогли людям наладить личную жизнь

Ребята, мы вкладываем душу в AdMe.ru. Cпасибо за то,
что открываете эту красоту. Спасибо за вдохновение и мурашки.
Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте

Большинство из нас мечтают построить гармоничный и крепкий брак, чтобы жилось, как в сказке, «долго и счастливо». К сожалению, не всем парам это удается и многие семьи распадаются уже через несколько лет. Но есть и такие, кому удалось сохранить любовь и уважение, даже несмотря на прошедшие годы. Некоторые из них поделились в сети советами, которые помогли им сохранить брак или, наоборот, спастись от токсичных отношений.

AdMe.ru уверен: иногда хороший совет может спасти разрушающиеся отношения и помочь найти выход из неприятного положения.

1.

Мой муж обожал играть на гитаре, у него даже была своя рок-группа. Но после рождения дочери меня стало раздражать, что он постоянно зависает с друзьями, пока моя жизнь напоминает День сурка. Однажды я никак не хотела его отпускать на репетицию. Тогда он сказал: «Извини, я должен идти. Я ведь всегда играл на гитаре и буду это делать. У нас есть целая жизнь, чтобы быть вместе».

Я могла бы обидеться, но вместо этого всерьез обдумала его слова. Я спросила себя: «А что делала я до рождения ребенка?» В тот вечер я приняла решение: найти то, что будет мне интересно. С тех пор я многому научилась, занялась бизнесом, исполнила давние мечты и даже отыграла больше 20 концертов с мужем.

Мы все еще учимся балансировать между совместной жизнью и индивидуальностью. Без проблем не бывает. Но мы знаем, что самое главное — продолжать любить друг друга и работать над собой. © Cara Leopard / Quora

2.

3.

Однажды папа дал мне совет, которому я стараюсь следовать до сих пор. «Сынок, в море много рыбы. Ты будешь постоянно встречать потенциальных партнеров. Найди того, с кем ты захочешь построить будущее. Тогда ты будешь счастлив».

Нас окружает огромное количество красивых людей, и каждый раз, когда жизнь меняется, мы оказываемся в новом «море». Поэтому перед тем, как вступить в серьезные отношения, определись, кто ты и каким человеком хочешь быть. Я старался много работать над собой и не вступать в отношения с девушками, если не видел вариантов дальнейшего развития этих отношений.

Я женат уже 20 лет. Несмотря на все трудности, через которые нам пришлось пройти, сегодня я счастливее, чем в день своей свадьбы. Все благодаря моей чудесной жене. Даже если у нас возникают проблемы и разногласия, я никогда не бросаю ее. © V King / Quora

4.

5.

В старших классах моей школы училась девушка. Она и один молодой бизнесмен любили друг друга, как в сказке, а окончив колледж, решили немедленно пожениться. Оба были счастливы. Спустя некоторое время я узнала, что они расстались, поскольку хотели переехать по работе в разные города, а отношения на расстоянии не могли себе даже представить.

Моя тетя сказала на это: «Ваше поколение никогда не будет ценить расстояние. Вы никогда не узнаете, что чувствуешь, когда пропускаешь звонок и ждешь следующего 24 часа. Вы думаете, что все, что есть для

9 ошибок родителей, которые могут серьезно испортить будущее их детям

Ребята, мы вкладываем душу в AdMe.ru. Cпасибо за то,
что открываете эту красоту. Спасибо за вдохновение и мурашки.
Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте

Все ошибаются при воспитании детей. Мы, даже став взрослыми, не идеальны и не всегда можем понять, как наши действия выглядят со стороны и скажутся в будущем на младшем поколении. Но некоторые методы воспитания больше вредят, чем приносят пользу.

AdMe.ru решил выяснить, какие промахи часто допускают родители и к чему они приводят.

1. Воспитание или наказание перед посторонними

9 ошибок родителей, которые могут серьезно испортить будущее их детям

Бывает, папа или мама выходят из себя, кричат или даже наказывают ребенка при посторонних. И в тот момент они мало задумываются об окружающих. Но ребенок, пусть даже неосознанно, считается с мнением посторонних. И публичное наказание подрывает уверенность малыша в себе. У него возникает сильное чувство стыда, от которого очень трудно избавиться.

2. Влияние прошлого

9 ошибок родителей, которые могут серьезно испортить будущее их детям

То, что случилось в нашем детстве, накладывает свой отпечаток на отношение к воспитанию. Но это не означает, что все обречены повторять ошибки своих матерей и отцов. Важно принять тот опыт и постараться оградить следующее поколение от того негатива.

Например, сегодня известно, что телесные наказания имеют только вредные последствия. Но даже многие современные родители используют их, оправдывая себя тем, что так поступали в их семье с детьми. Мы не должны оправдывать свои неправильные поступки тем, что так делали наши «предки». Вместо этого стоит стремиться быть теми, кто разорвет цепочку негативного опыта.

3. Излишняя сдержанность

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о