Если с твоей женщиной кто то другой книга – Есть женщины, которые счастливы до тебя, счастливы с тобой и после тебя. Их самооценка, окрашенность и тональность мира не зависит от данного, конкр…

Содержание

Читать онлайн книгу Вышибая двери(СИ)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Назад к карточке книги

– Да я знаю, что обо мне тут в танцхаусе говорят, – сказала Барбара. – Шлюха, грязнуля… Ну что ж, так оно и есть. – И встала, чтобы уйти.

Я понял, что так нельзя. Взял ее за неожиданно тонкое запястье и усадил обратно:

– Посиди, чего ты? Покурим вместе.

Так она стала подходить ко мне в конце рабочего дня покурить и переброситься парой слов. Лед растаял.

Я узнал ее простую и в то же время жуткую историю. Что у нее есть сын, веселый мальчишка, и живет она только для него, что хочет совсем уйти из своей кошмарной профессии и сейчас учится на парикмахера, подрабатывая официанткой. Я ей тоже почему‑то рассказал о многом, о чем обычно не говорят.

Постепенно с Барбарой стали общаться и другие работники танцхауса. Пробивной характер и острый язык помогли ей поставить себя в женском коллективе. Правда, в первое время ее доставали молодые кельнеры – всем же было известно, чем она занималась. Они взяли моду после рабочего дня скользко шутить на эту тему, подначивая новую официантку. Барбара, снова превращаясь в оторву, срезала их как щенят, иногда подкрепляя слова увесистым тумаком. Но я видел, что эта смена ролей ей неприятна, да и кому понравится…

Однажды противный сопляк Фабиан, напившись, пристал к Барбаре, которая несла поднос со стаканами, – начал под хохот остальных кельнеров крутить перед ней тощей задницей. Преследовал по всему залу и наконец перекрыл дверной проем, не давая пройти. Хохот усилился, мальчишеский зад в дверном проеме закрутился еще быстрее, но невдомек ему было, что дружки смеются уже не над Барбарой, а над ним, потому что вместо Барбары, скрестив руки на груди, за ним встал я.

Наконец я подошел вплотную и наподдал ему под зад так, что он, теряя очки, вылетел в проход под торжествующий смех Барбары. Грохнул и народ вокруг. Я подошел к нащупывающему свои очки Фабиану, хлопнул его по спине и без тени улыбки сказал: «Ты мне понравился». Для других кельнеров наука. С тех пор дурацкие шутки со стороны официантов прекратились.

Барбара принесла мне фотографии своего хулиганистого пятилетнего Збышека. А вот и она сама в родной румынской деревне (Барбара на четверть румынка), еще совсем девчонка, в красивом пестром платье поет вместе с родными на деревенском празднике. Солнце заливает эту сцену, изумрудная трава тянется к чистым, веселым, добрым людям, играющим на скрипках.

Барбара прислонилась к дверному косяку, касаясь его тонкими пальцами, и на лице у нее такое выражение, что кажется, не то заплачет она сейчас, не то засмеется.

Ничего, Барбара. Будет еще все. И выучишься, и домой вернешься. Солнце взойдет снова. Для всех нас.

* * *

Костер догорает. Он был ярким, обжигающим. Но теперь похож на гаснущую пасть засыпающего дракона. Будут долго еще жарко дышать горячие угли, изредка вспыхивать светящиеся язычки пламени, но потом исчезнут и они.

Останется пепел. Светлый, теплый пепел. В него можно будет опустить ладонь, собирая остатки тепла. Он будет мягок и чист, ведь нет ничего в природе чище огня. И ладони станут сухими и теплыми, и ты отряхнешь руки над навсегда утихшим костром, и будет это похоже на негромкие, благодарные аплодисменты жаркой, щедрой жизни огня.

Так и с ушедшей любовью.

* * *

Дмитрий уже прославился как образцовый тюрштеер. Главное, когда принимаешь на работу охранников, – отследить, как они поведут себя в критической ситуации. Если у дверей стоят новенькие, я, работая в своей закусочной, держу при себе рацию. Так что, как только начинается конфликт у дверей, получаю сигнал тревоги.

В среду турки и итальянцы как с цепи сорвались. Их привалило в танцхаус столько, что пришлось закрыть для следующих вход вообще. В тот день я в закусочной практически не работал. Был такой напряг, что всю ночь я стоял внутри у входа, сразу за дверным проемом, на случай драки. Оборону держали Дмитрий и Михаэль. Дмитрием я искренне гордился, особенно тем, что он мой друг и все это знают. Он отогнал от танцхауса в ту ночь в общей сложности не менее пятидесяти человек. Я оставался невидимым для посетителей, так что это был чистый эксперимент. Голоса у дверей периодически повышались, да так, что я уже отбрасывал сигарету (эх, закурил опять!) и собирался вот–вот…

– Нет. Сегодня вы не войдете. – Дмитрий перекрывает вход рукой.

– Почему? Ты кто такой?!

Вопящая пятерка итальянцев напирает на его руку. Рука Дмитрия каменеет. Подбородок поднимается. А вот Михаэль того и гляди даст слабину. Ну не бывает среди современных немцев толковых тюрштееров! У меня в голове запускается знакомая заводная мелодия. Выплевываю сигарету. Сейчас начнется!

– Нет.

Голос Дмитрия спокоен и холоден, никаких признаков истерики. А ведь она заразительна, вон итальянцы ею так и брызжут. Эх… Но, видя, что этот русский парень скорее сдохнет, чем впустит их, итальянцы, матерясь и бормоча невнятные угрозы, отваливают. Дмитрий закрывает дверь.

Утро уже. Михаэль нервно хохмит. А ты как думал? Наша работа – это только выпендриваться и девок целовать? Нет, братец. Дмитрий закуривает сигарету, стоя ко мне в профиль. Утро. Конец смены. Какой он сейчас… Ничто так не красит мужчину, как только что перенесенная с достоинством опасность. Видимо, именно это и делает тюрштееров столь привлекательными для посетительниц.

В ту ночь Дмитрий завоевал себе прочную репутацию в танцхаусе и несколько изменил мою картину мира. Я понял, что некоторая пафосность в жизни – это не плохо само по себе. Просто человек должен иметь на нее право. А таких людей немного.

Знаете, какое прозвище дается особо уважаемым тюрштеерам? Тюртигер. Наверное, оно родилось после таких ночей.

* * *

Каждый отрезок времени надо проживать максимально полно, вглядываясь, вслушиваясь, пробуя на вкус каждое мгновение. Такие помехи, как обиды, сомнение и сожаление, надо от себя отпустить, мягко, чуть подтолкнув в спину.

Впитывайся в жизнь, вчувствуйся в нее полностью, ныряй в нее с головой.

Потому что кто знает, может быть, это самый счастливый период в твоей жизни. А ты его промечтал, просомневался. Проспал.

Бог дает тебе счастье, каждый день у тебя есть возможность взять с солнечного блюда золотую грушу в меду. Но никто не может сделать это за тебя. Даже Бог. Не возьмешь – солнечное блюдо погаснет, и груша растворится в темнеющем воздухе. День кончился. Твой день. Сколько их у тебя? Завтра в утреннем тумане засветится золотое яблоко. Оно будет, обязательно будет. Увидь. Возьми его. Разреши себе.

Это так важно.

Нет ничего важнее.

* * *

Сегодня у моей бывшей жены день рождения.

Мы прожили вместе десять лет. Два года в одной стране, потом перерыв еще на два, в течение которых мы были все равно вместе, и почти шесть лет в Германии.

Расстались тяжело…

Она прекрасный человек, яркая, настоящая личность. К тому же одна из самых красивых женщин, встречавшихся мне. Мы были очень близки. Единственная женщина, кому я был верен много лет и не жалею об этом. Во всем необыкновенный человек. За несколько лет, с нуля, стала директором юношеского центра. В прошлом году поступила в Парижский университет на отделение искусств. Все делает безупречно и страстно. Водит машину, берет власть, любит…

Попробуйте с такой ужиться. Мне удавалось. Но не удалось.

Даже подрались однажды. Начала меня колотить (а надо сказать, она выше меня на полголовы, у нее ноги начинаются там, где у меня ребра), и я все‑таки пропустил пару ударов в голову. Взбесился, кинулся на нее и быстро закатал в мохнатый индийский ковер. Сидел сверху, пока не успокоилась. Из ковра доносились угрожающие крики, ощущались толчки, и кажется, меня даже попытались укусить, но минут через пять все затихло. Я, философски вздохнув, развернул ковер.

Жена с достоинством встала, поправила платье и прическу и величественным шагом удалилась на кухню, не произнеся ни слова.

Через полчаса мы смеясь пили чай.

Господи, столько всего было, хорошего и плохого! Целая жизнь. Необыкновенная жизнь, надо сказать…

Мы не разговариваем. Она так и не сумела понять и принять, что я могу быть без нее, что ее исчезновение из моей жизни не повергнет меня в шок. Веселости своей я не утратил, стал только сильно терять волосы.

Но я ведь без всего могу. И без нее.

Потому, в связи с тем, что не имею возможности поздравить тебя с твоим днем рождения даже по телефону, поздравляю в самом ценном, что у меня есть, – в моем дневнике.

От всей души желаю счастья, удачи и здоровья. И пусть тебе встретится хороший человек. Как ты хотела, на всю жизнь – один.

Такой, каким, ты надеялась, стану для тебя я. Прости меня, пожалуйста, за самое тяжелое прегрешение, которое может совершить близкий человек, – за твою несбывшуюся надежду. Надо будет за тебя умереть – только свистни. Или прошепчи. Одними губами. Выдохни. Я услышу!

Но умереть – не жить.

* * *

Свирепею.

Многое навалилось сразу и многое еще предстоит.

Первое. В танцхаусе борьба за власть окончилась моей победой. Надолго ли – не знаю, но теперь никто, включая директора, не имеет права вмешиваться в работу команды секьюрити. Все замечания, пожелания, претензии принимаю я, лично.

Только так и согласен работать дальше.

Второе. Выволок за шкирку начавшего понтоваться перед моей закусочной куклуксклановца из германского отделения. Кого только в танцхаусе не встретишь! Нацик потребовал извинений. Пригрозил вызвать свою бригаду для сноса дискотеки.

– Ну, попробуй.

– Все, индеец, война объявлена! – И он стал орать в мобилу наш адрес.

Я пыхтел, налегая на дверь:

– Война – это моя работа.

Приготовил охранников к возможному набегу.

У Михаэля вспотел лоб и брови встали домиком.

Я сунул ребятам рации, чтобы срочно вызвали меня, если что, из пиццерии. И уже через пятнадцать минут, сунув обратно деньги потенциальному покупателю, мчался ко входу в танцхаус. Оказалось, Михаэль проверил исправность устройства. Я наорал на него, отобрал рацию и отдал Енцу. Еще через полчаса рация задергалась снова. Уронив десять евро на пол (тут же исчезли), несусь к двери. Стоит смущенный Енц: нацист новой генерации, не дождавшись подкрепления, решил с ним подискутировать и снова стал ломиться в дверь. Енц послушал его немного, а потом так врезал под дых, что нацик заблевал весь порог. Удивляться не приходится – Енц в 2006 году занял второе место в Германии по бодибилдингу.

Гансов кельнер, который должен был убрать у дверей, не слишком‑то торопился. Я нашел его в зале и наорал. Как оказалось позже, в темноте перепутал (хрен их разберет, все играют в унисекс и одинаково одеты). Рядом оказался зам ляйтера Ричи.

– Почему ты так с ним разговариваешь? Разве ты его начальник?

– Ганс сказал, что он должен сделать это немедленно. Мне нужно, чтобы у входа было чисто. И побыстрей.

В результате Ричи отправился стучать Гансу. Дружба дружбой, а настучать для немца – святое дело.

Озверел.

Устал.

Сегодня конкретно наквасился, в результате сплю один. Весной!

Сел с горя посмотреть «Последнюю дуэль», и настроение испортилось окончательно. Пушкин Безрукова – это тот же Есенин и тот же Саша Белый. Мимика, интонации, фишки и даже смех один в один. Безруков получает вечный хаусфербот за опошление образа Пушкина.

Злой и неудовлетворенный во всех отношениях ушел спать.

* * *

Или всех грызи, или ляг в грязи. Если поддерживаешь слабого индивида в группе, и не покровительствуя с позиции силы, а стимулируя его волю и веру в себя, то первым, на кого он бросится, почувствовав себя сильнее, будешь именно ты.

Исключений не бывает.

На этом основано жесткое пацанское правило – угнетаемых в группе либо топтать, как все, либо организовывать, образуя оппозицию верховодящей группировке. Но второй путь, как правило, ведет к поражению: в девяноста процентах случаев человек попадает в группу угнетаемых в силу не обстоятельств, а личностных качеств – по слабости воли, отсутствию характера и наличию явных душевных изъянов. Только крепкая, сложившаяся оппозиционная группировка может позволить себе взять обузу в виде покровительства такому индивиду, в которого она будет кидать не ботинки, как все остальные, но фантики, развлечения ради.

И тот, кто этого делать не станет, рискует поменяться с угнетаемым ролями.

Если человек восхищается тобой – пусть восхищается. Не буди в нем веру в себя, не стимулируй в нем самооценку.

Иначе будь готов к тому, что он пойдет по классическому алгоритму: «Ты мой кумир, я твой поклонник, ты общаешься на равных со мной – значит, я стою того, я такой же, как ты, я лучше тебя». И здесь только два пути – либо показать зубы, лишив его иллюзий, либо прекратить общение. Лидер обязан время от времени показывать зубы. Даже вчерашнему задушевному собутыльнику при первых же его попытках поднять голову.

Умение быть лидером – это умение быть одиноким. Только дистанция рождает иллюзию недосягаемости, а недосягаемость – желание подчиниться. Умение быть лидером – это прежде всего умение создавать нужные иллюзии.

Я не подчиненный и не лидер. Первое – из‑за личных свойств, второе – сознательно. Быть лидером – значит намеренно упрощать и уплощать подход к человеку, в том числе и к другу. Тот, кому интересен душевный мир ближнего, лидером быть не может по определению. А для меня нет ничего интереснее, чем другой взгляд на мир, другой отпечаток духа, еще одно чудо – одна из пяти миллиардов человеческих душ.

Я осознанно держусь этих правил.

Дружить со мной не у всякого получится. Но возможно, именно поэтому в друзьях у меня люди неординарные, сильные. Дружба с ними больше похожа на родственную связь. Они могут быть абсолютно непохожими – от вождя немецких байкеров старины Торстена до заместителя главврача крупнейшей баварской клиники Эрика Каца. Объединяет их одно: эти люди уверены в себе настолько, что не нуждаются в самовозвышении и уничижении других. Но при попытке помахать у них перед носом распущенным хвостом один деликатно обрежет этот хвост под самый корень, а второй попросту даст обладателю хвоста пепельницей в рыло.

Они – мои друзья, моя семья, мой клан.

Моя нация, если хотите.

Только так.

* * *

У меня есть ослик. Черно–желтый тайваньский ослик по кличке «Кимко».

Этот скутер стоит столько же, сколько вполне приличный и лишь слегка подержанный тяжелый мотоцикл, на который я сейчас коплю, после того как разбил свой «Кавасаки», и это огорчает меня еще больше. Я купил его, когда был богат. Пусть, думал, будет для езды по городу – маневренный, легкий, и бензина надо только чуть… Кто мог знать, что я усядусь на него на долгих два года, поскольку злобные полицаи конфискуют у меня права на коника! Да и сам коник погибнет, содрав мне кожу со спины на прощанье…

Теперь у меня только ослик. Дорогущий осел! Который жрет бензина не меньше, чем взрослый мотоцикл, неустойчив, как пластмассовая утка в ванной, и хрупок, как тайваньская девочка.

За два года аккуратной езды отлетело на фиг сиденье, оборвался блинкер и почти отвалился щиток на руле, порастерялась часть гаек и снеслось левое зеркало. Да, забыл о проржавевшей выхлопной трубе – мы теперь ревем, как небольшой самолет, и от этого мне еще тоскливее…

Но я его люблю. У тайца «Кимко», по сравнению с итальянцами «Пьячо» или «Априлией», очень хорошая тяга, он быстро разгоняется и прет в гору легко. А ведь я не юноша семидесяти пяти килограммов, на которые он рассчитан, а дядька ста десяти. К тому же могу сесть на скутер, пообедав. И ничего.

Пробки, заторы – для него пустяки. Перекрыла дорогу мусоросборочная машина – ха! Газу! На бордюр, резко тормозим, на тротуар и объехали. Пробка – фигня, сворачиваем на велосипедную дорожку и гордо мчимся мимо десятков разморенных ожиданием водителей автомобилей. Благодаря щели в немецком законодательстве для скутера нет специфической правовой базы. Это больше чем мопед, но меньше чем мотоцикл. Пойди разберись, что ему можно, а что нет, поэтому полиция чаще всего оставляет скутеристов в покое.

Скутер – позор байкера. А между тем скутер–мотороллер, этот ослик, – несравнимо более опасная игрушка, чем мотоцикл. Удивительно, но факт. В движении по городу он наравне с другими транспортными средствами прет на скорости 50 км. Зато опрокинуться может в любой момент – вес невелик, отцентрирован плохо, колесо маленькое, чуть гравий на трассе или сырое шоссе, без проскальзываний и хождения юзом – кувырк! – и он уже на боку. И ты вместе с ним.

Тоня, моя сестра, с удовольствием каталась на мотоцикле, обняв меня за толстые бока. Когда же я прокатил ее на своем ослике, она наотрез отказалась садиться на него вновь – страшно. «Такое ощущение, что не на технике едешь, а на ведре с моторчиком, не то провалишься в него, не то оно само из‑под тебя выкатится!» Это да.

Я падал на ослике три раза. Один раз на гравии, второй на мокром шоссе и третий просто так, взбрыкнул «Кимко» – и готово.

Ну что ты смотришь на меня своими фарами, спрятанными под решетку? Типа внедорожник! Отдал ведь за тебя бешеные деньги. А ни виду, ни мощи. Позорище мое…

Но все равно мы с тобой сегодня сделали «Априлию». Сделали! Невзирая на ее спортивный выхлоп и на то, что седок был легче меня килограммов на сорок. Они выскочили на подъеме, с шиком обогнав нас с правой стороны и вылетев на мост. Седок гордо обернулся и продолжил движение в тридцати метрах впереди меня.

Я принял вызов. Ты не знаешь моего «Кимко», пацан! Зато я знаю твою «Априлию». И себя. А ты меня не знаешь!

Дождавшись начала спуска с моста, я осторожно передвинулся на самый край сиденья, так что колени вылезли за щит скутера. Максимально освободил от нагрузки ведущее колесо, пригнулся к рулю, уменьшив сопротивление ветра, и дал полный газ.

Мой трудяга «Кимко» чуть подпрыгнул, влекомый силой инерции и резким форсажем, и стал неуклонно догонять уже торжествующе расслабленную «Априлию». Я поравнялся с ней, отсигналил обгон и с шиком (а как же иначе?) завершил обгоняющий маневр, выскочив прямо перед носом офигевшего соперника. Еще рукой ему помахал.

И не важно, что пришлось пропустить свой поворот и делать крюк в восемь километров. Пусть у меня не «Харлей» сейчас. И даже не «Кавасаки». Но ослик «Кимко»… он же мой. И «Априлия» у этого дерзкого пацана тоже, наверно, любимая… А мы их сделали!

Бог у бога портянки украл.

* * *

Любовь нельзя взвесить. Нельзя измерить. Я люблю солнце, дождь и ветер с моря. И много чего еще. А что же больше?

Всё я люблю больше всего. Люблю родителей, сестру, друзей. Это всё – одна любовь.

Если представить ее как большой медовый пирог – он ваш, друзья, любимые и родные, весь и целиком. И каждый возьмет кусок. Или два, если ты сладкоежка. Все будут его есть, и мне будет приятно. Потому что пирог‑то принес я. Для вас.

Но главная любовь – это, конечно, любовь к женщине. Потому что она настолько поглощает тебя всего… что в стороне не остается и эгоизм. Как это возможно? Ведь это антипод любви. А на самом деле именно эгоизм и делает эту любовь особенной среди всех. Я хочу быть с этой женщиной. Только я. И только с ней. Ни с кем не хочу делить. И ни с кем не хочу делиться. Потому что она – моя. А я – ее. Только ее. У мужчины любовь без желания обладать – не любовь. Нет, мне тоже всегда льстит, когда на вечеринке рядом со мной самая красивая женщина, это на самом деле приятно. Особенно если женщина – любимая. Но это так, игра, киндершпиль… И это даже не эгоизм, нет, это… мир для двоих. Потому что я думаю, глядя на нее, как приведу сейчас ее к себе домой, смою косметику, вытру носик, заверну в простынку и утащу к себе, в свою постель.

А солнце я тоже люблю. Пусть светит всем, ярко. И ветер с моря пусть щекочет ноздри и зовет в путь не только меня. От него не убудет. С друзьями в пути даже лучше. Но моя женщина пусть светит только мне. Только. Мне. И зовет в путь меня одного. Не важно, я один на нее смотрю или смотрят на нее с восхищением многие. Самая красивая она или нет. Пускай и никто не смотрит, так даже лучше.

…Я вижу тебя. Твои волосы, ложащиеся на плечи черным свободным крылом. Я вижу твое лицо, нежное, как у ребенка, и печальное, как у женщины, прожившей три жизни. Снова тону в зеленом сиянии глаз. Я вижу тебя снова и счастлив так, что сердце начинает рваться из клетки ребер.

И сожалею в эти мгновения только об одном: чтобы увидеть тебя так ясно, мне нужно закрыть глаза.

* * *

Проснулся в шесть утра. В последнее время сплю урывками, режим скачущий. Взял еще и дневную работу, поэтому иногда поспать не удается сутки напролет. Впрочем, сил много, и я этого не замечаю практически. Я люблю работать, только сам на себя, конечно, тогда это не утомляет.

Работать люблю, отдыхать люблю, спать люблю, дурака валять люблю…

А вот проснулся от холода. Леденящего, от которого не спасал шерстяной плед. Пустяк дело, если бы… Если бы холод не шел изнутри.

Холодно, очень холодно на душе. Сыплет мерзлая крошка, словно кто‑то выскребает стальным ножом огромную, вполнеба, ледяную булку. Холодеют руки, грею их о кружку с кофе. В доме все дышит холодом, не хочется прикасаться к предметам – они жадно, как утопающие за спасителя, хватаются за твое тепло, и оно уходит в них безвозвратно.

В аду, наверное, не жар, а вот такой мертвящий безнадежный холод. Вечный. Не боль страшна. Страшны отчаяние и безнадежность. Можешь повесить свои медали на стену и вдохновляться ими, они приободрят тебя, но не согреют. Можешь искать тепла в друзьях, но это все равно что подойти к дорожному костру, согреть ладони и снова уйти в морозную ночь.

Холод. Мертвящий, ледяной. Он приходит неожиданно и в последние годы – часто. Словно какое‑то неведомое жуткое существо шлет мне приветы, дескать, я помню о тебе, и когда‑нибудь…

Знаете, что я вам скажу? Природу не обманешь. Время заводить детей.

* * *

Сегодня сообщили, что в Ренебурге албанцы, положив тюрштееров, снесли дискотеку. Так. В совпадения я не верю. Практически одновременно в двух городах начинаются проблемы с албанцами. Бесмир с бригадой выехал в Ренебург. Должны наказать отморозков, и наказать страшно, чтобы неповадно было, иначе… В администрации говорят, что уродов, скорее всего, кончат. Поделом. Впрочем, не исключено и то, что под Бесмиром шатается трон. Если начался передел сфер влияния, это кранты.

Я не буду пешкой в их игре, не согласен быть и офицером. Но уйти не смогу. Это глупо и смешно, да только я привык считать танцхаус своим вторым домом. И с администрацией мы живем, как небольшая, вечно ссорящаяся, но семья. Уйти и бросить танцхаус сейчас – предательство. Ганс не найдет себе такого шефа охранников, как я, особенно теперь. Начхать на деньги. Начхать на положение. Единственное, что для меня значимо, – это самоуважение. Я не хочу его терять и не потеряю.

Еще и близким людям сны про меня снятся непонятные. Хотя они не в курсе практически. Вчера одной приснилось, что я живу в лесу и мне там хорошо. Звала она меня обратно, а я из леса вышел, с большим волком рядом, посмотрели оба на нее грустно и ушли обратно. Сегодня другая рассказала, что ей привиделся большой дом, из которого надо уйти, но в нем мужики какие‑то обо мне говорят и надо им на глаза не попасться; открывает она окно, а туда влетает ворон и садится на стол.

Видно, что‑то происходит в астрале.

Турок Али, узнав о конфликте с Альмисом, нашел его телефон и предупредил, что если с моей головы упадет хоть волос, то он, Али, придет к албанцу в гости.

Да, кстати, благодаря этому напряженному времени я наконец‑то совсем бросил баловаться пивом и курить. Пиво сменил на кофе, а сигареты – на жвачки. Не до того, нужно быть в форме.

* * *

Ну что ж, если не брать во внимание албанскую мстительность, то вроде бы пока все рассосалось. Слава богу, вторую неделю тишина. Да будет так и в дальнейшем. Наверное, помнит, собака, сто с лишним килограммов живого веса, придавившие его к полу, и мою руку на своем горле. Интересна реакция знакомых албанцев. Они все, как по команде, стали меня сторониться. Это не страх, нет. Это… Похожая реакция бывает у одноклассников, когда ты, старый приятель, вдруг взял и школу поджег. Вроде оно и не жалко, и здорово даже, но как‑то неуютно теперь с тобой. Вот совершенно такое же выражение лица у албанской молодежи. Чинно здороваются и тут же исчезают на другом краю дискотеки. Ну и к лучшему. Дистанция тоже должна быть.

Бесмир навел в Ренебурге шороху. Без особого кровопролития, так как оказалось, что это был не снос танцхауса, а просто большая драка. Его вызвали только потому, что число дравшихся албанцев превысило критическое – их там оказалось более десяти человек. Тюрштеерам попало заодно с другими.

Бесмир нашел всех отморозков. Те били себя в грудь и посыпали голову пеплом. Собрав это раскаянно воющее стадо, Бесмир держал речь, краткий смысл которой таков: «Если еще раз увижу кого‑то из вас возле этого диско, у него останется самый важный выбор в жизни: либо он добровольно летит в Косово, либо… остается в Германии навечно». Профилактика всегда лучше хирургического вмешательства.

Ну что ж, из всего можно извлечь бонусы, если захотеть. Я действительно бросил курить и пить пиво. И не тянет даже. Зато с перепугу приналег на штангу и раскачался так, что уже не на битюга похож, а на небольшого уютного слона.

* * *

Сидя под утро с друзьями в ночном кафе, даже не понял, а как‑то всем нутром ощутил, до боли, до скребущей тоски: если встретил единственную, именно свою женщину, бросай все ради нее, плюй на все – на карьеру, на деньги, на обстоятельства. Закрой глаза на здравый смысл, на ее прошлое, совместное будущее и логику жизни.

Вцепись в нее всей душой, руками, зубами, как волк овце в холку, за волосы ее за собой тащи. Пусть орет и кусается – потом забудет, станет целовать и плакать от счастья. Не слушай ее вопли и истерики, она дура. Не отдавай. Не теряй. Не жалей.

И будешь счастлив. Со временем, конечно, забудешь об этом, но все равно. А если нет, жалок ты. Потому что жалкой будет жизнь – при карьере, при деньгах, при здравом смысле, – если с твоей женщиной кто‑то другой.

* * *

Вот чего у мусульман не отнять, так это умения по–настоящему дружить.

Моему охраннику позвонил Альмис. Спрашивал, не сержусь ли я, и просил прощения за свое плохое поведение. Мол, был выпивши и не сознавал, что делает. Просил передать большой привет нашему общему другу Али.

А ведь всего месяц назад он клялся среди своих, что мне не жить! И тут такой поворот! От пафосных обещаний кровной мести до «прошу прощения, что вам пришлось меня отлупить…» – неделя времени. А с этим раздолбаем Али, похоже, шутки плохи… И это при том, что самому Али в мою дискотеку вход запрещен.

* * *

Прочел о небывалом экономическом подъеме в Германии… Ура! Я за. Осталось только его найти. В кармане у себя искал, по Кобленцу ходил… не нашел! Впрочем, в последнее время в Кобленце не то что экономического бума, лишней урны не найти. Количество их раза в три сократили, экономит город. Но к подъему это, понятно, отношения не имеет. Интересно, где он все‑таки? Наверное, прочно застрял в СМИ.

В соседнем городе убили полицейских. Мужчину и женщину. Обоим прострелили головы, забрали оружие – и тю–тю. Власти закрыли город, не выехать, не въехать, и все равно убийц не нашли. Ну–ну… Может, поищете теперь под Таллином или Пловдивом?

Когда полгода назад в бегущей строке программы новостей я прочел о том, что некий турок, осужденный за сбыт наркоты, сбежал прямо из зала суда, – гомерически хохотал. Я этого «некоего» прекрасно знал. Салман уже отсидел два года за поножовщину. Теперь ему дали шесть. Смылся, несколько дней прятался у родственников, а потом дунул обратно в Турцию. Ищи–свищи. Недавно его двоюродный брат, придя в танцхаус, передал мне от него привет.

Эх… Германия. Страна оранжерейных лопухов.

* * *

– Пошел вон, Куруш! Хватит уже!

– Бу–га–га! Ваш паспорт! Сожалею, но сегодня вы в дискотеку не войдете.

– Куруш, достаточно, не смешно.

– Нет, смешно. Увы, Макс, твое время прошло! Я теперь!

Всё. Нашло котяру счастье. Куруш сегодня с самого начала смены хохочет и машет руками. В заключение от полноты чувств выпер меня за дверь танцхауса и не впускает обратно. Вчера на вечеринке «Ночь женщин» он вытянул три номера телефона у девиц, одна другой краше. С двумя уже встретился, третья должна вот–вот прийти в танцхаус.

Я же получил только один номер. Правда, у меня несомненное преимущество – я его не просил, сама дала. Это единственная причина, почему на светящемся счастьем лице Куруша время от времени появляется смущенная улыбка, и единственное основание, позволяющее мне ходить гоголем. Не меланхоличным писателем Гоголем, а толстой выёжистой птичкой–гоголем.

У Куруша гон. Его распирает от энергии, освобожденной взорвавшимися в крови под натиском горячих немецких девиц гормонами. Рядом с нами стоит его гопникоподобный четырнадцатилетний брат, который от него в восторге, а меня боготворит и – как бы сказать точнее? – мифологизирует. Мальчишка мечтает стать тюрштеером, так что Куруш выпендривается еще и перед ним.

– Да, Макс, теперь я самый привлекательный тюрштеер! Хо–хо!

– Чего это?

– Ты уже слишком стар для этого. Смотри, еще полгода назад ты говорил: «Все самые красивые девочки – мои». А теперь… Только один телефончик! А у меня три! Всего полгода прошло!

– Ни фига, это ты постарел и научился кое–чему.

Ржем так, что в дверь просовывается голова директора Ганса.

– Ганс, скажи, что я гораздо красивей Макса!

Ганс смеется:

– Ну, глядя на Макса, я начинаю понимать, что красота понятие относительное…

Нет, сегодня действительно какой‑то особенный день.

Пользуясь тем, что парочка на входе согнулась пополам от одобренного свыше хохота, проскальзываю внутрь. Куруш с шуточным возмущением наваливается на меня, пытаясь снова выпереть на улицу. Он тоже тяжеловес, но все‑таки боксер – не станет пускать в ход кулаки в приятельской возне, а я всю жизнь занимался борьбой, так что в этой дружеской потасовке у меня преимущество. Кельнеры с интересом смотрят на наше противоборство. Гости, касса – все побоку. У Куруша гон.

Неожиданно он отпускает меня, и на его раскрасневшемся от прилившей крови лице появляется умильная улыбка. Рослая белокурая немка в короткой джинсовой юбке решительным шагом подходит к нему и молча, обхватив за курчавую голову, целует в губы. Ну… немки имеют свою специфику. Куруш что‑то шепчет ей на ушко, и она, милостиво кивнув мне, шествует внутрь дискотеки. Он самодовольно гладит бородку. Его брат восторженно смотрит вслед прекрасной Брунгильде.

– Ну да, Куруш. Ничего.

– Ха–ха! Нет, Макс, твое время прошло!

– Так. Куруш сегодня работает бесплатно. Я пишу его деньги на себя, за моральный ущерб. А ему и так радости хватит.

Назад к карточке книги «Вышибая двери(СИ)»

Читать онлайн книгу «Вышибая двери» бесплатно — Страница 9

В ту ночь Дмитрий завоевал себе прочную репутацию в танцхаусе и несколько изменил мою картину мира. Я понял, что некоторая пафосность в жизни — это не плохо само по себе. Просто человек должен иметь на нее право. А таких людей немного.

Знаете, какое прозвище дается особо уважаемым тюрштеерам? Тюртигер. Наверное, оно родилось после таких ночей.

* * *

Каждый отрезок времени надо проживать максимально полно, вглядываясь, вслушиваясь, пробуя на вкус каждое мгновение. Такие помехи, как обиды, сомнение и сожаление, надо от себя отпустить, мягко, чуть подтолкнув в спину.

Впитывайся в жизнь, вчувствуйся в нее полностью, ныряй в нее с головой.

Потому что кто знает, может быть, это самый счастливый период в твоей жизни. А ты его промечтал, просомневался. Проспал.

Бог дает тебе счастье, каждый день у тебя есть возможность взять с солнечного блюда золотую грушу в меду. Но никто не может сделать это за тебя. Даже Бог. Не возьмешь — солнечное блюдо погаснет, и груша растворится в темнеющем воздухе. День кончился. Твой день. Сколько их у тебя? Завтра в утреннем тумане засветится золотое яблоко. Оно будет, обязательно будет. Увидь. Возьми его. Разреши себе.

Это так важно.

Нет ничего важнее.

* * *

Сегодня у моей бывшей жены день рождения.

Мы прожили вместе десять лет. Два года в одной стране, потом перерыв еще на два, в течение которых мы были все равно вместе, и почти шесть лет в Германии.

Расстались тяжело…

Она прекрасный человек, яркая, настоящая личность. К тому же одна из самых красивых женщин, встречавшихся мне. Мы были очень близки. Единственная женщина, кому я был верен много лет и не жалею об этом. Во всем необыкновенный человек. За несколько лет, с нуля, стала директором юношеского центра. В прошлом году поступила в Парижский университет на отделение искусств. Все делает безупречно и страстно. Водит машину, берет власть, любит…

Попробуйте с такой ужиться. Мне удавалось. Но не удалось.

Даже подрались однажды. Начала меня колотить (а надо сказать, она выше меня на полголовы, у нее ноги начинаются там, где у меня ребра), и я все-таки пропустил пару ударов в голову. Взбесился, кинулся на нее и быстро закатал в мохнатый индийский ковер. Сидел сверху, пока не успокоилась. Из ковра доносились угрожающие крики, ощущались толчки, и кажется, меня даже попытались укусить, но минут через пять все затихло. Я, философски вздохнув, развернул ковер.

Жена с достоинством встала, поправила платье и прическу и величественным шагом удалилась на кухню, не произнеся ни слова.

Через полчаса мы смеясь пили чай.

Господи, столько всего было, хорошего и плохого! Целая жизнь. Необыкновенная жизнь, надо сказать…

Мы не разговариваем. Она так и не сумела понять и принять, что я могу быть без нее, что ее исчезновение из моей жизни не повергнет меня в шок. Веселости своей я не утратил, стал только сильно терять волосы.

Но я ведь без всего могу. И без нее.

Потому, в связи с тем, что не имею возможности поздравить тебя с твоим днем рождения даже по телефону, поздравляю в самом ценном, что у меня есть, — в моем дневнике.

От всей души желаю счастья, удачи и здоровья. И пусть тебе встретится хороший человек. Как ты хотела, на всю жизнь — один.

Такой, каким, ты надеялась, стану для тебя я. Прости меня, пожалуйста, за самое тяжелое прегрешение, которое может совершить близкий человек, — за твою несбывшуюся надежду. Надо будет за тебя умереть — только свистни. Или прошепчи. Одними губами. Выдохни. Я услышу!

Но умереть — не жить.

* * *

Свирепею.

Многое навалилось сразу и многое еще предстоит.

Первое. В танцхаусе борьба за власть окончилась моей победой. Надолго ли — не знаю, но теперь никто, включая директора, не имеет права вмешиваться в работу команды секьюрити. Все замечания, пожелания, претензии принимаю я, лично.

Только так и согласен работать дальше.

Второе. Выволок за шкирку начавшего понтоваться перед моей закусочной куклуксклановца из германского отделения. Кого только в танцхаусе не встретишь! Нацик потребовал извинений. Пригрозил вызвать свою бригаду для сноса дискотеки.

— Ну, попробуй.

— Все, индеец, война объявлена! — И он стал орать в мобилу наш адрес.

Я пыхтел, налегая на дверь:

— Война — это моя работа.

Приготовил охранников к возможному набегу.

У Михаэля вспотел лоб и брови встали домиком.

Я сунул ребятам рации, чтобы срочно вызвали меня, если что, из пиццерии. И уже через пятнадцать минут, сунув обратно деньги потенциальному покупателю, мчался ко входу в танцхаус. Оказалось, Михаэль проверил исправность устройства. Я наорал на него, отобрал рацию и отдал Енцу. Еще через полчаса рация задергалась снова. Уронив десять евро на пол (тут же исчезли), несусь к двери. Стоит смущенный Енц: нацист новой генерации, не дождавшись подкрепления, решил с ним подискутировать и снова стал ломиться в дверь. Енц послушал его немного, а потом так врезал под дых, что нацик заблевал весь порог. Удивляться не приходится — Енц в 2006 году занял второе место в Германии по бодибилдингу.

Гансов кельнер, который должен был убрать у дверей, не слишком-то торопился. Я нашел его в зале и наорал. Как оказалось позже, в темноте перепутал (хрен их разберет, все играют в унисекс и одинаково одеты). Рядом оказался зам ляйтера Ричи.

— Почему ты так с ним разговариваешь? Разве ты его начальник?

— Ганс сказал, что он должен сделать это немедленно. Мне нужно, чтобы у входа было чисто. И побыстрей.

В результате Ричи отправился стучать Гансу. Дружба дружбой, а настучать для немца — святое дело.

Озверел.

Устал.

Сегодня конкретно наквасился, в результате сплю один. Весной!

Сел с горя посмотреть «Последнюю дуэль», и настроение испортилось окончательно. Пушкин Безрукова — это тот же Есенин и тот же Саша Белый. Мимика, интонации, фишки и даже смех один в один. Безруков получает вечный хаусфербот за опошление образа Пушкина.

Злой и неудовлетворенный во всех отношениях ушел спать.

* * *

Или всех грызи, или ляг в грязи. Если поддерживаешь слабого индивида в группе, и не покровительствуя с позиции силы, а стимулируя его волю и веру в себя, то первым, на кого он бросится, почувствовав себя сильнее, будешь именно ты.

Исключений не бывает.

На этом основано жесткое пацанское правило — угнетаемых в группе либо топтать, как все, либо организовывать, образуя оппозицию верховодящей группировке. Но второй путь, как правило, ведет к поражению: в девяноста процентах случаев человек попадает в группу угнетаемых в силу не обстоятельств, а личностных качеств — по слабости воли, отсутствию характера и наличию явных душевных изъянов. Только крепкая, сложившаяся оппозиционная группировка может позволить себе взять обузу в виде покровительства такому индивиду, в которого она будет кидать не ботинки, как все остальные, но фантики, развлечения ради.

И тот, кто этого делать не станет, рискует поменяться с угнетаемым ролями.

Если человек восхищается тобой — пусть восхищается. Не буди в нем веру в себя, не стимулируй в нем самооценку.

Иначе будь готов к тому, что он пойдет по классическому алгоритму: «Ты мой кумир, я твой поклонник, ты общаешься на равных со мной — значит, я стою того, я такой же, как ты, я лучше тебя». И здесь только два пути — либо показать зубы, лишив его иллюзий, либо прекратить общение. Лидер обязан время от времени показывать зубы. Даже вчерашнему задушевному собутыльнику при первых же его попытках поднять голову.

Умение быть лидером — это умение быть одиноким. Только дистанция рождает иллюзию недосягаемости, а недосягаемость — желание подчиниться. Умение быть лидером — это прежде всего умение создавать нужные иллюзии.

Я не подчиненный и не лидер. Первое — из-за личных свойств, второе — сознательно. Быть лидером — значит намеренно упрощать и уплощать подход к человеку, в том числе и к другу. Тот, кому интересен душевный мир ближнего, лидером быть не может по определению. А для меня нет ничего интереснее, чем другой взгляд на мир, другой отпечаток духа, еще одно чудо — одна из пяти миллиардов человеческих душ.

Я осознанно держусь этих правил.

Дружить со мной не у всякого получится. Но возможно, именно поэтому в друзьях у меня люди неординарные, сильные. Дружба с ними больше похожа на родственную связь. Они могут быть абсолютно непохожими — от вождя немецких байкеров старины Торстена до заместителя главврача крупнейшей баварской клиники Эрика Каца. Объединяет их одно: эти люди уверены в себе настолько, что не нуждаются в самовозвышении и уничижении других. Но при попытке помахать у них перед носом распущенным хвостом один деликатно обрежет этот хвост под самый корень, а второй попросту даст обладателю хвоста пепельницей в рыло.

Они — мои друзья, моя семья, мой клан.

Моя нация, если хотите.

Только так.

* * *

У меня есть ослик. Черно-желтый тайваньский ослик по кличке «Кимко».

Этот скутер стоит столько же, сколько вполне приличный и лишь слегка подержанный тяжелый мотоцикл, на который я сейчас коплю, после того как разбил свой «Кавасаки», и это огорчает меня еще больше. Я купил его, когда был богат. Пусть, думал, будет для езды по городу — маневренный, легкий, и бензина надо только чуть… Кто мог знать, что я усядусь на него на долгих два года, поскольку злобные полицаи конфискуют у меня права на коника! Да и сам коник погибнет, содрав мне кожу со спины на прощанье…

Теперь у меня только ослик. Дорогущий осел! Который жрет бензина не меньше, чем взрослый мотоцикл, неустойчив, как пластмассовая утка в ванной, и хрупок, как тайваньская девочка.

За два года аккуратной езды отлетело на фиг сиденье, оборвался блинкер и почти отвалился щиток на руле, порастерялась часть гаек и снеслось левое зеркало. Да, забыл о проржавевшей выхлопной трубе — мы теперь ревем, как небольшой самолет, и от этого мне еще тоскливее…

Но я его люблю. У тайца «Кимко», по сравнению с итальянцами «Пьячо» или «Априлией», очень хорошая тяга, он быстро разгоняется и прет в гору легко. А ведь я не юноша семидесяти пяти килограммов, на которые он рассчитан, а дядька ста десяти. К тому же могу сесть на скутер, пообедав. И ничего.

Пробки, заторы — для него пустяки. Перекрыла дорогу мусоросборочная машина — ха! Газу! На бордюр, резко тормозим, на тротуар и объехали. Пробка — фигня, сворачиваем на велосипедную дорожку и гордо мчимся мимо десятков разморенных ожиданием водителей автомобилей. Благодаря щели в немецком законодательстве для скутера нет специфической правовой базы. Это больше чем мопед, но меньше чем мотоцикл. Пойди разберись, что ему можно, а что нет, поэтому полиция чаще всего оставляет скутеристов в покое.

Скутер — позор байкера. А между тем скутер-мотороллер, этот ослик, — несравнимо более опасная игрушка, чем мотоцикл. Удивительно, но факт. В движении по городу он наравне с другими транспортными средствами прет на скорости 50 км. Зато опрокинуться может в любой момент — вес невелик, отцентрирован плохо, колесо маленькое, чуть гравий на трассе или сырое шоссе, без проскальзываний и хождения юзом — кувырк! — и он уже на боку. И ты вместе с ним.

Тоня, моя сестра, с удовольствием каталась на мотоцикле, обняв меня за толстые бока. Когда же я прокатил ее на своем ослике, она наотрез отказалась садиться на него вновь — страшно. «Такое ощущение, что не на технике едешь, а на ведре с моторчиком, не то провалишься в него, не то оно само из-под тебя выкатится!» Это да.

Я падал на ослике три раза. Один раз на гравии, второй на мокром шоссе и третий просто так, взбрыкнул «Кимко» — и готово.

Ну что ты смотришь на меня своими фарами, спрятанными под решетку? Типа внедорожник! Отдал ведь за тебя бешеные деньги. А ни виду, ни мощи. Позорище мое…

Но все равно мы с тобой сегодня сделали «Априлию». Сделали! Невзирая на ее спортивный выхлоп и на то, что седок был легче меня килограммов на сорок. Они выскочили на подъеме, с шиком обогнав нас с правой стороны и вылетев на мост. Седок гордо обернулся и продолжил движение в тридцати метрах впереди меня.

Я принял вызов. Ты не знаешь моего «Кимко», пацан! Зато я знаю твою «Априлию». И себя. А ты меня не знаешь!

Дождавшись начала спуска с моста, я осторожно передвинулся на самый край сиденья, так что колени вылезли за щит скутера. Максимально освободил от нагрузки ведущее колесо, пригнулся к рулю, уменьшив сопротивление ветра, и дал полный газ.

Мой трудяга «Кимко» чуть подпрыгнул, влекомый силой инерции и резким форсажем, и стал неуклонно догонять уже торжествующе расслабленную «Априлию». Я поравнялся с ней, отсигналил обгон и с шиком (а как же иначе?) завершил обгоняющий маневр, выскочив прямо перед носом офигевшего соперника. Еще рукой ему помахал.

И не важно, что пришлось пропустить свой поворот и делать крюк в восемь километров. Пусть у меня не «Харлей» сейчас. И даже не «Кавасаки». Но ослик «Кимко»… он же мой. И «Априлия» у этого дерзкого пацана тоже, наверно, любимая… А мы их сделали!

Бог у бога портянки украл.

* * *

Любовь нельзя взвесить. Нельзя измерить. Я люблю солнце, дождь и ветер с моря. И много чего еще. А что же больше?

Всё я люблю больше всего. Люблю родителей, сестру, друзей. Это всё — одна любовь.

Если представить ее как большой медовый пирог — он ваш, друзья, любимые и родные, весь и целиком. И каждый возьмет кусок. Или два, если ты сладкоежка. Все будут его есть, и мне будет приятно. Потому что пирог-то принес я. Для вас.

Но главная любовь — это, конечно, любовь к женщине. Потому что она настолько поглощает тебя всего… что в стороне не остается и эгоизм. Как это возможно? Ведь это антипод любви. А на самом деле именно эгоизм и делает эту любовь особенной среди всех. Я хочу быть с этой женщиной. Только я. И только с ней. Ни с кем не хочу делить. И ни с кем не хочу делиться. Потому что она — моя. А я — ее. Только ее. У мужчины любовь без желания обладать — не любовь. Нет, мне тоже всегда льстит, когда на вечеринке рядом со мной самая красивая женщина, это на самом деле приятно. Особенно если женщина — любимая. Но это так, игра, киндершпиль… И это даже не эгоизм, нет, это… мир для двоих. Потому что я думаю, глядя на нее, как приведу сейчас ее к себе домой, смою косметику, вытру носик, заверну в простынку и утащу к себе, в свою постель.

А солнце я тоже люблю. Пусть светит всем, ярко. И ветер с моря пусть щекочет ноздри и зовет в путь не только меня. От него не убудет. С друзьями в пути даже лучше. Но моя женщина пусть светит только мне. Только. Мне. И зовет в путь меня одного. Не важно, я один на нее смотрю или смотрят на нее с восхищением многие. Самая красивая она или нет. Пускай и никто не смотрит, так даже лучше.

…Я вижу тебя. Твои волосы, ложащиеся на плечи черным свободным крылом. Я вижу твое лицо, нежное, как у ребенка, и печальное, как у женщины, прожившей три жизни. Снова тону в зеленом сиянии глаз. Я вижу тебя снова и счастлив так, что сердце начинает рваться из клетки ребер.

И сожалею в эти мгновения только об одном: чтобы увидеть тебя так ясно, мне нужно закрыть глаза.

* * *

Проснулся в шесть утра. В последнее время сплю урывками, режим скачущий. Взял еще и дневную работу, поэтому иногда поспать не удается сутки напролет. Впрочем, сил много, и я этого не замечаю практически. Я люблю работать, только сам на себя, конечно, тогда это не утомляет.

Работать люблю, отдыхать люблю, спать люблю, дурака валять люблю…

А вот проснулся от холода. Леденящего, от которого не спасал шерстяной плед. Пустяк дело, если бы… Если бы холод не шел изнутри.

Холодно, очень холодно на душе. Сыплет мерзлая крошка, словно кто-то выскребает стальным ножом огромную, вполнеба, ледяную булку. Холодеют руки, грею их о кружку с кофе. В доме все дышит холодом, не хочется прикасаться к предметам — они жадно, как утопающие за спасителя, хватаются за твое тепло, и оно уходит в них безвозвратно.

В аду, наверное, не жар, а вот такой мертвящий безнадежный холод. Вечный. Не боль страшна. Страшны отчаяние и безнадежность. Можешь повесить свои медали на стену и вдохновляться ими, они приободрят тебя, но не согреют. Можешь искать тепла в друзьях, но это все равно что подойти к дорожному костру, согреть ладони и снова уйти в морозную ночь.

Холод. Мертвящий, ледяной. Он приходит неожиданно и в последние годы — часто. Словно какое-то неведомое жуткое существо шлет мне приветы, дескать, я помню о тебе, и когда-нибудь…

Знаете, что я вам скажу? Природу не обманешь. Время заводить детей.

* * *

Сегодня сообщили, что в Ренебурге албанцы, положив тюрштееров, снесли дискотеку. Так. В совпадения я не верю. Практически одновременно в двух городах начинаются проблемы с албанцами. Бесмир с бригадой выехал в Ренебург. Должны наказать отморозков, и наказать страшно, чтобы неповадно было, иначе… В администрации говорят, что уродов, скорее всего, кончат. Поделом. Впрочем, не исключено и то, что под Бесмиром шатается трон. Если начался передел сфер влияния, это кранты.

Я не буду пешкой в их игре, не согласен быть и офицером. Но уйти не смогу. Это глупо и смешно, да только я привык считать танцхаус своим вторым домом. И с администрацией мы живем, как небольшая, вечно ссорящаяся, но семья. Уйти и бросить танцхаус сейчас — предательство. Ганс не найдет себе такого шефа охранников, как я, особенно теперь. Начхать на деньги. Начхать на положение. Единственное, что для меня значимо, — это самоуважение. Я не хочу его терять и не потеряю.

Еще и близким людям сны про меня снятся непонятные. Хотя они не в курсе практически. Вчера одной приснилось, что я живу в лесу и мне там хорошо. Звала она меня обратно, а я из леса вышел, с большим волком рядом, посмотрели оба на нее грустно и ушли обратно. Сегодня другая рассказала, что ей привиделся большой дом, из которого надо уйти, но в нем мужики какие-то обо мне говорят и надо им на глаза не попасться; открывает она окно, а туда влетает ворон и садится на стол.

Видно, что-то происходит в астрале.

Турок Али, узнав о конфликте с Альмисом, нашел его телефон и предупредил, что если с моей головы упадет хоть волос, то он, Али, придет к албанцу в гости.

Да, кстати, благодаря этому напряженному времени я наконец-то совсем бросил баловаться пивом и курить. Пиво сменил на кофе, а сигареты — на жвачки. Не до того, нужно быть в форме.

* * *

Ну что ж, если не брать во внимание албанскую мстительность, то вроде бы пока все рассосалось. Слава богу, вторую неделю тишина. Да будет так и в дальнейшем. Наверное, помнит, собака, сто с лишним килограммов живого веса, придавившие его к полу, и мою руку на своем горле. Интересна реакция знакомых албанцев. Они все, как по команде, стали меня сторониться. Это не страх, нет. Это… Похожая реакция бывает у одноклассников, когда ты, старый приятель, вдруг взял и школу поджег. Вроде оно и не жалко, и здорово даже, но как-то неуютно теперь с тобой. Вот совершенно такое же выражение лица у албанской молодежи. Чинно здороваются и тут же исчезают на другом краю дискотеки. Ну и к лучшему. Дистанция тоже должна быть.

Бесмир навел в Ренебурге шороху. Без особого кровопролития, так как оказалось, что это был не снос танцхауса, а просто большая драка. Его вызвали только потому, что число дравшихся албанцев превысило критическое — их там оказалось более десяти человек. Тюрштеерам попало заодно с другими.

Бесмир нашел всех отморозков. Те били себя в грудь и посыпали голову пеплом. Собрав это раскаянно воющее стадо, Бесмир держал речь, краткий смысл которой таков: «Если еще раз увижу кого-то из вас возле этого диско, у него останется самый важный выбор в жизни: либо он добровольно летит в Косово, либо… остается в Германии навечно». Профилактика всегда лучше хирургического вмешательства.

Ну что ж, из всего можно извлечь бонусы, если захотеть. Я действительно бросил курить и пить пиво. И не тянет даже. Зато с перепугу приналег на штангу и раскачался так, что уже не на битюга похож, а на небольшого уютного слона.

* * *

Сидя под утро с друзьями в ночном кафе, даже не понял, а как-то всем нутром ощутил, до боли, до скребущей тоски: если встретил единственную, именно свою женщину, бросай все ради нее, плюй на все — на карьеру, на деньги, на обстоятельства. Закрой глаза на здравый смысл, на ее прошлое, совместное будущее и логику жизни.

Вцепись в нее всей душой, руками, зубами, как волк овце в холку, за волосы ее за собой тащи. Пусть орет и кусается — потом забудет, станет целовать и плакать от счастья. Не слушай ее вопли и истерики, она дура. Не отдавай. Не теряй. Не жалей.

И будешь счастлив. Со временем, конечно, забудешь об этом, но все равно. А если нет, жалок ты. Потому что жалкой будет жизнь — при карьере, при деньгах, при здравом смысле, — если с твоей женщиной кто-то другой.

* * *

Вот чего у мусульман не отнять, так это умения по-настоящему дружить.

Моему охраннику позвонил Альмис. Спрашивал, не сержусь ли я, и просил прощения за свое плохое поведение. Мол, был выпивши и не сознавал, что делает. Просил передать большой привет нашему общему другу Али.

А ведь всего месяц назад он клялся среди своих, что мне не жить! И тут такой поворот! От пафосных обещаний кровной мести до «прошу прощения, что вам пришлось меня отлупить…» — неделя времени. А с этим раздолбаем Али, похоже, шутки плохи… И это при том, что самому Али в мою дискотеку вход запрещен.

* * *

Прочел о небывалом экономическом подъеме в Германии… Ура! Я за. Осталось только его найти. В кармане у себя искал, по Кобленцу ходил… не нашел! Впрочем, в последнее время в Кобленце не то что экономического бума, лишней урны не найти. Количество их раза в три сократили, экономит город. Но к подъему это, понятно, отношения не имеет. Интересно, где он все-таки? Наверное, прочно застрял в СМИ.

В соседнем городе убили полицейских. Мужчину и женщину. Обоим прострелили головы, забрали оружие — и тю-тю. Власти закрыли город, не выехать, не въехать, и все равно убийц не нашли. Ну-ну… Может, поищете теперь под Таллином или Пловдивом?

Когда полгода назад в бегущей строке программы новостей я прочел о том, что некий турок, осужденный за сбыт наркоты, сбежал прямо из зала суда, — гомерически хохотал. Я этого «некоего» прекрасно знал. Салман уже отсидел два года за поножовщину. Теперь ему дали шесть. Смылся, несколько дней прятался у родственников, а потом дунул обратно в Турцию. Ищи-свищи. Недавно его двоюродный брат, придя в танцхаус, передал мне от него привет.

Эх… Германия. Страна оранжерейных лопухов.

* * *

— Пошел вон, Куруш! Хватит уже!

— Бу-га-га! Ваш паспорт! Сожалею, но сегодня вы в дискотеку не войдете.

— Куруш, достаточно, не смешно.

— Нет, смешно. Увы, Макс, твое время прошло! Я теперь!

Всё. Нашло котяру счастье. Куруш сегодня с самого начала смены хохочет и машет руками. В заключение от полноты чувств выпер меня за дверь танцхауса и не впускает обратно. Вчера на вечеринке «Ночь женщин» он вытянул три номера телефона у девиц, одна другой краше. С двумя уже встретился, третья должна вот-вот прийти в танцхаус.

Я же получил только один номер. Правда, у меня несомненное преимущество — я его не просил, сама дала. Это единственная причина, почему на светящемся счастьем лице Куруша время от времени появляется смущенная улыбка, и единственное основание, позволяющее мне ходить гоголем. Не меланхоличным писателем Гоголем, а толстой выёжистой птичкой-гоголем.

У Куруша гон. Его распирает от энергии, освобожденной взорвавшимися в крови под натиском горячих немецких девиц гормонами. Рядом с нами стоит его гопникоподобный четырнадцатилетний брат, который от него в восторге, а меня боготворит и — как бы сказать точнее? — мифологизирует. Мальчишка мечтает стать тюрштеером, так что Куруш выпендривается еще и перед ним.

— Да, Макс, теперь я самый привлекательный тюрштеер! Хо-хо!

— Чего это?

— Ты уже слишком стар для этого. Смотри, еще полгода назад ты говорил: «Все самые красивые девочки — мои». А теперь… Только один телефончик! А у меня три! Всего полгода прошло!

— Ни фига, это ты постарел и научился кое-чему.

Ржем так, что в дверь просовывается голова директора Ганса.

— Ганс, скажи, что я гораздо красивей Макса!

Ганс смеется:

— Ну, глядя на Макса, я начинаю понимать, что красота понятие относительное…

Нет, сегодня действительно какой-то особенный день.

Пользуясь тем, что парочка на входе согнулась пополам от одобренного свыше хохота, проскальзываю внутрь. Куруш с шуточным возмущением наваливается на меня, пытаясь снова выпереть на улицу. Он тоже тяжеловес, но все-таки боксер — не станет пускать в ход кулаки в приятельской возне, а я всю жизнь занимался борьбой, так что в этой дружеской потасовке у меня преимущество. Кельнеры с интересом смотрят на наше противоборство. Гости, касса — все побоку. У Куруша гон.

Неожиданно он отпускает меня, и на его раскрасневшемся от прилившей крови лице появляется умильная улыбка. Рослая белокурая немка в короткой джинсовой юбке решительным шагом подходит к нему и молча, обхватив за курчавую голову, целует в губы. Ну… немки имеют свою специфику. Куруш что-то шепчет ей на ушко, и она, милостиво кивнув мне, шествует внутрь дискотеки. Он самодовольно гладит бородку. Его брат восторженно смотрит вслед прекрасной Брунгильде.

— Ну да, Куруш. Ничего.

— Ха-ха! Нет, Макс, твое время прошло!

— Так. Куруш сегодня работает бесплатно. Я пишу его деньги на себя, за моральный ущерб. А ему и так радости хватит.

Мы смеемся… но на душе у меня осадок. Мне тридцать четыре…

Не хочу больше стоять с ними у дверей. Не хочу больше ржать с этими молодыми бычками. Пойду лучше к себе в закусочную, налью крепкий кофе и съем полпиццы. Сразу станет легче. Какие еще радости у пожилого тридцатичетырехлетнего мужика? Все когда-нибудь кончается…

Грустно дожевываю пирожок, запивая его отвратительным автоматным кофе, в котором нет ни малейшего аромата. Как лист перед травой, передо мной вырастает Курушев брат.

— Там… это… Куруш просил вам передать, что… это… актриса ваша пришла.

Кофе летит в раковину вместе с чашкой. На ходу сбрасываю крошки с бороды. И да, на пороге улыбается вернувшаяся из Мюнхена Жаклин.

— Жаклинка!

— Ты так давно не звонил… Можно войти?

— Вау! Скажи это погромче! Да нет, ерунда это, я безумно рад тебя видеть! Что тут скажешь?..

Нас не слышат, но энергетика разговора видна. Кельнеры смотрят на нас. Куруш немного посерьезнел. Молчит, опустив глаза, кассирша. И только брат Куруша продолжает зачарованно пялиться на Жаклин. Еще бы. По общему признанию мужской части персонала, это самая красивая девушка со времен существования танцхауса.

Телефоны… брунгильды… Фигня! Я настоящий теперь, только теперь, это так редко.

Целую ее, нежно-нежно, в тонкую невидимую линию между мочкой уха и шеей. Мое любимое место.

— Хочешь пиццу?

— Хочу…

— С грибами и двойным сыром?

— С грибами.

Отвожу ее в свою закусочную. На секунду возвращаюсь к дверям. Серьезны кельнеры, задумалась кассирша, и только брат Куруша, смеясь, хлопает его по курчавой голове — дескать, видел, какие девушки на свете бывают? Подмигиваю им. Они смеются.

Эх… пацаны.

Мне уже скоро тридцать пять. Не к лицу мотыльком порхать. Так и в старика Козлодоева можно со временем превратиться. Дело нехитрое.

Время-то как летит…

* * *

Счастье. Почему-то с четырех утра на работе накрыло ясное теплое чувство тихого счастья… Полного. Без причины. Оно затопило меня медленным, ровным светом. Так обычно льется в стеклянный сосуд золотистый мед.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12


Читать книгу «Женщины созданы, чтобы их…» онлайн полностью — Вячеслав Прах — MyBook.

Когда моя жена впервые прочла эту книгу, она сказала мне: «Как жаль, что эта книга не встретилась мне раньше.

Когда я еще не знала тебя и не знала себя…»

Помолчав, она добавила: «Ты бы хотел полностью соответствовать тому “мужскому уровню”, который ты задал в своем “призыве” к мужчинам?» Я ответил: «Да!»

Возможно, многие мужчины после прочтения этой книги меня осудят, назовут подкаблучником и даже женщиной. Да, я серьезно не удивлюсь, если те, кому я «не угодил», или же, напротив, те, кому «угодил» очень сильно, скажут, что книга написана женщиной…

Я готов принять мнение каждого. Но готовы ли вы принять мое?


Посвящаю матерям, женам и музам. Посвящаю каждой плодородной песчинке земли… Спасибо за сыновей, дочерей и победы.

Эта книга – моя благодарность вам!


Не важно, мужчина или женщина возьмет в руки эту книгу, я думаю, что каждый может вынести из нее для себя что-то ценное…

Часть первая
Берегите в ней женщину

Твоя женщина всегда будет нравиться другим мужчинам…

…хочешь ты этого или нет!

Если ты выбираешь красивую женщину, то будь готов к тому, что и другие представители сильного пола будут наслаждаться тем ароматом, который доставляет тебе удовольствие. Нюхать цветы в чужом саду – это не преступление, к тому же многим цветам нравится, когда ими наслаждаются со стороны, упиваются, когда о них думают и запоминают их запах, пусть и на мгновение, – оттого они еще лучше цветут и великолепнее пахнут.

Женщины – цветы, и, поистине, они цветут для всего мира, а готовы принадлежать только одному ценителю их прелести!

Не ругай свою женщину за ее красоту, ведь хотеть – не значит иметь, нюхать – это не значит срывать, а запоминать – не значит присутствовать рядом.

Разве песню наказывают за то, что она прекрасна?

Если ты выбрал красивую женщину, то будь, пожалуйста, сильным! Ведь ты вправе был выбрать и чахлую, никому не нужную розу, в чьем саду не бывает зрителей, чей аромат не радует обоняние, чьей красотой не восхищаются другие.

Но ты выбрал ее, ту мелодию, которую слушать хотят, чьим звучанием наслаждаются. Наоборот, тебе должен доставлять удовольствие тот факт, что рядом с такой женщиной идешь ты.

Разве рядом с ней ты не раскрываешься по-другому?

Не ревнуй! Ревность – это опухоль на любви, она подобна раку. Не стоит беспокоиться, твою красоту никто не отберет у тебя, если ты сам от нее однажды не откажешься. Женщины – цветы умные, их можно украсть, только если они этого захотят сами…

Уничтожить женскую красоту, лишь бы ею не восхищались другие мужчины, – это может каждый, мой друг. Знаешь, сколько в этом мире увядших, когда-то красивых, вызывавших восторг всего мира цветов? – Много.

И очень мало тех, которые давно уже кому-то принадлежат, но до сих пор выглядят так обворожительно, будто они свободны…

Не стоит губить прелесть свою, лишь бы на нее не обращали внимание, лишь бы ею не восхищались другие. Возможно, стоит научиться получать удовольствие оттого, что эта прелесть растет в твоем саду… Понимаешь?

Конечно, ты все понимаешь, отец!

Так странно, я пишу свои книги как будто для «всех», но адресаты – это всегда определенные люди из моей жизни. Те люди, которым я что-то не досказал… Почему именно отцу я адресую эти строки?

Я с раннего детства помню, как отец ругал мою маму за то, что она перед выходом из дома красилась и пользовалась парфюмом. Он испытывал по отношению к ней непонятную для меня злость, и чем красивее она выходила «в люди», тем большую он копил в себе обиду на нее.

Красивую женщину мой отец не воспринимал рядом с собой. Ему нужно было, чтобы моя мать ходила по дому в грязном, старом халате, ненакрашенная, неухоженная. Не говоря уже о таких вещах, как маникюр или укладка волос!

А самое главное было для него, чтобы она обязательно «в свет» выходила такой же, какой она была дома. Неженственной…

Моему отцу было комфортно жить с «чахлой» и «никому не нужной розой». Лишь бы на нее не смотрели чужие глаза, лишь бы ее не желали другие мужчины…

А любил ли мой отец женщину, которая жила рядом с ним? Я смог себе прямо задать этот вопрос лишь в двадцать четыре с половиной года, когда я стал выше и сильнее его. Когда я научился подтягиваться на одной руке, как это делал в своей минувшей и яркой молодости он, когда я наконец перестал из раза в раз поступать так, как поступал он. Ведь, становясь его подобием и копией, я не приблизил к себе оригинал, и для себя самого я отнюдь не стал лучше его.

Но я стал со временем лучше себя

Мой отец ревновал, и, может быть, своей ревностью он подобным образом проявлял свои бедные чувства к моей матери. Я могу всю жизнь оправдывать его тем, что свою любовь он внешне никогда не показывал, потому что человек он такой…

Знаешь, отец! А я ведь не глуп, я взрослый уже.

Не показывать свои чувства – это значит каждый раз убивать любимого человека своим бесчувствием и молчанием.

Не показывать свою любовь – это значит отказаться от человека, которого ты любишь. И если он, в свою очередь, готов идти за тобой в пекло, как любила моя мама, то он все стерпит, правда, станет молчаливее со временем, более сдержанным и полюбит проводить много времени в тишине, думая о чем-то своем… Но он, несомненно, примет тебя «таким».

Но разве ты не сволочь, человек ты «такой»? Я могу быть «таким», моя жена может быть «такой», мои дети могут быть «такими», весь мир может быть «такой»! Понимаешь меня, отец?

Жаль, что мы с тобой не поговорили однажды «по-взрослому», у меня есть много, что тебе следовало бы сказать…

Я не в обиде на тебя за мать, которая рядом с тобой увяла раньше времени, я не ношу на тебя обиду за юного себя, которому тебя не хватало даже тогда, когда ты был рядом.

Главное, чтобы мой сын и жена не были в обиде на меня! А тебе судья – Бог, мой любимый папа…

Я хочу сказать тебе, мой дорогой читатель, не важно – мужчина ты или женщина, что мой отец был слабым человеком. Он не был плохим, для меня он всегда останется светлым, как яркий луч дневного солнца, падающий на распятие Христа в полумраке намоленного храма.

Мой отец умел подтягиваться на одной руке, он в шестьдесят четыре года мог подтянуться на двух руках десять раз, но даже это не смогло его сделать сильным в моих глазах.

Наши детские глаза – это отражение грехов наших родителей. Почему иногда они прячут от нас свой взгляд или смотрят в разговоре с нами себе под ноги?

Сила в том, отец, чтобы сохранить красоту своей женщины, чтобы не позволять ей плакать рядом с тобой и чувствовать себя ненужной.

Сила в том, отец, чтобы не дарить своим детям ненужные им дорогие подарки, лишь бы отчитаться перед своей Совестью за то, что ты – отец, а обнимать их изо всех своих спрятанных сил, целовать в лоб, если маленькие – можно даже в губы, сила в том, мой Бог, чтобы самые близкие твои люди, рабы, чувствовали, что ты их любишь.

Я и вправду, отец, до двадцати двух лет наивно верил в то, что и другие отцы сделаны из камня, что и другие папы не целуют своих детей и ругают своих жен за их красоту.

Я, честно, отец, до последнего верил в то, что если ты «такой», то стоит тебя за это простить и принять «таким». Но последние два года я сражаюсь с тобой мысленно, я кричу тебе в холодном поту во сне свою правду, так как наяву у меня не хватило на это сил.

Последние два с половиной года я стараюсь не быть «таким», как ты. И понимаю, что на это я потрачу не год и не два, а всю свою жизнь…

Еще год назад я мог похвастаться тебе тем, что мои книги вышли тиражом более ста тысяч экземпляров, что у меня определенно есть писательский потенциал. Что я лучше, чем ты. Что я лучше, чем мог быть я!

Но сейчас я хочу сказать тебе, пусть и через эту книгу, что я не запрещаю своей женщине быть красивой рядом со мной. Что я не испытываю животную ненависть к ней за то, что ею восхищаются другие мужчины…

А еще, папа, я целую своих детей. Представляешь? Представляешь себе, каменный человек, что так делать можно?

#В постели с твоим мужем. Записки любовницы. Женам читать обязательно!

О книге «#В постели с твоим мужем. Записки любовницы. Женам читать обязательно!»

«#В постели с твоим мужем. Записки любовницы. Женам читать обязательно!» — книга известной в сети женщины Ники Набоковой. Она ведёт блог, который насчитывает тысячи подписчиков. Множество людей обращаются к ней за помощью и оставляют положительные отзывы. Общение с Никой для многих становится способом найти ответ на свои вопросы.

Отношения между мужчиной и женщиной сложны, не всегда удаётся понять друг друга, прийти к общему решению, а порой люди просто не хотят этого делать. Случается, что женщина начинает задумываться о том, нет ли у любимого ещё одной женщины. Бывает, что мужчина вступает в долгую связь с любовницей, при этом не зная, как себя правильно вести. Ведь не всегда жена может дать то, что нужно, но и расставаться с ней не хочется. Кто-то из женщин готов становиться любовницей, иногда они понимают, что это временно, но другие надеются, что однажды ОН придёт к ней навсегда.

В таких случаях не всегда страдает кто-то один. Чаще всего переживают все. Кроме того, если в семье есть дети, то ситуация значительно усложняется. Женщины задаются вопросом, как избежать измен, чего не хватает мужчинам, как сделать так, чтобы он не ходил к той другой. В своей книге Ника Набокова как раз рассказывает о подобных случаях. Она проливает свет на то, что чувствуют участники любовных треугольников.

Повествование не звучит как назидание, но при этом многому даёт научиться. Возможно, писательница слишком прямолинейна, но она говорит правду, прямо и без прикрас. Читая книгу, узнаёшь свои поступки и ошибки, а значит, теперь есть возможность их избежать. Книга будет полезна любой девушке, как жене, так и любовнице, даже той, у которой еще нет серьёзных отношений и семьи.

Произведение было опубликовано в 2016 году издательством АСТ. Книга входит в серию «#Psychology#Know-How». На нашем сайте можно скачать книгу «#В постели с твоим мужем. Записки любовницы. Женам читать обязательно!» в формате fb2, rtf, epub, pdf, txt или читать онлайн. Рейтинг книги составляет 3.08 из 5. Здесь так же можно перед прочтением обратиться к отзывам читателей, уже знакомых с книгой, и узнать их мнение. В интернет-магазине нашего партнера вы можете купить и прочитать книгу в бумажном варианте.

Честное стихотворение о том, что каждая женщина иногда мечтает о другой жизни

Ребята, мы вкладываем душу в AdMe.ru. Cпасибо за то,
что открываете эту красоту. Спасибо за вдохновение и мурашки.
Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте

Полина Санаева, талантливый блогер, журналист и писатель, написала потрясающе чувственное стихотворение, которое не утратит своей актуальности никогда.

Мы в AdMe.ru рекомендуем его прочитать и мужчинам, чтобы они смогли хоть немного приблизиться к пониманию хрупкого женского мира.

Иногда хочется быть такой женщиной-женщиной:
Звенеть браслетами,
Поправлять волосы,
А они чтоб все равно падали.
Благоухать «Герленом»,
Теребить кольцо,
Пищать: «Какая прелесть!»
Мало есть в ресторане:
«Мне только салат».
Не стесняться декольте,
Напротив, расстегивать
Совсем не случайно
Верхнюю пуговочку.
Привыкнуть к дорогим чулкам
И бюстхалтеры покупать
Только «Лежаби».
Иметь двух любовников,
Легко тянуть деньги.
«Ты же знаешь — я не хожу пешком».
«Эта шубка бы мне подошла…»
Не любить ни одного из них.
«И потом, в гробу,
Вспоминать — Ланского».

А иногда хочется быть интеллигентной дамой,
Сшить длинное черное платье,
Купить черную водолазку,
Про которую Татьяна Толстая сказала,
Что их носят те, кто
Внутренне свободен.
Если курить, то непременно с мундштуком,
И чтоб это не выглядело
Нелепо.
Иногда подходить к шкафу,
Снимать с полки словарь,
Чтоб только УТОЧНИТЬ слово.
Говорить в трубку: «Мне надо закончить статью,
Сегодня звонил редактор».
Рассуждать об умном на фуршетах,
А на груди и в ушах чтоб —
Старинное серебро
С розовыми кораллами
Или бирюзой.
Чтоб в дальнем кабинете,
По коридору налево,
Сидел за компьютером муж-ученый,
Любовь с которым
Продолжалась бы вечно.
Чтоб все говорили:
«Высокие

Читать книгу #В постели с твоим мужем. Записки любовницы. Женам читать обязательно! Ники Набоковой : онлайн чтение

Твой «роман» с любовницей

Второй фактор, который, на мой взгляд, влияет и на принятие решения, и на то, как дальше будут строиться ваши отношения, – твой «роман» с любовницей. Да, да, не удивляйтесь. Между девочками иногда завязывается еще более бурный водоворот эмоций, нежели у них с мужчиной.

Злиться на нее – проще. Потому что, если весь гнев падет на любимого человека – его может оказаться слишком много, что перечеркнет возможность дальнейшего общения. Или он вдруг испугается тебя, такую ужасно злую. Именно поэтому, защищаясь, мы переключаем большую часть негативных эмоций на нее, мерзкую гадину. И вот тут начинается самое интересное – возникают полноценные и иногда очень длительные отношения между женой и любовницей. Они могут быть как полностью иллюзорными, так и с реальным контактом (позвонить, выяснить, написать гадостей и прочее).

Первое, на что стоит посмотреть внимательно, – не хочешь ли ты сохранить брак назло «этой девке». Если это так, то подумай, стоит ли этот человек, который, безусловно, тебе не нравится и неприятен, того, чтобы ради нее ты пожертвовала своей жизнью. Ведь, по сути, именно это ты и собираешься сделать. Да, ей с высокой долей вероятности будет не очень от осознания того факта, что вы там собрались склеивать разбитую чашку любви. И да, не буду скрывать: ты будешь злобно радоваться тому, что вот она у разбитого корыта, а ты у «склеенного». Но далеко ли можно в отношениях уехать на мести третьей стороне? Будут ли они приносить еще какую-то радость?

Твой «роман» с «этой женщиной» требует огромных затрат энергии. Он поглощает силы, время, занимает мысли. Девочки часто пишут, что не вылезают со страниц разлучницы. По сути – проживая ее жизнь. Оценивают, сравнивают, ждут каких-то знаков, которые, как им кажется, могут хоть как-то уже облегчить жизнь. Откуда тут взяться ресурсам для прощения? Неоткуда. До тех пор, пока продолжается эта борьба, браться за сохранение гармоничных отношений бесполезно.

Как ее прекратить, спросите вы. Понять, что никто из вас не лучше и не хуже. Боролись вы обе исключительно с одним врагом – сущностью вашего мужчины. И решение он принимал не исходя из того, у кого там что красивее, вкуснее, интереснее.

Мы ведь любим людей не за заслуги. И лучшее тому доказательство то, что ты готова рассматривать продолжение отношений с тем, чьи подвиги крайне сомнительны. Разумеется, придется проявить силу воли и поставить себе полный запрет на то, чтобы шататься по ее страницам, проверять, как там живется несчастной брошенке. Да, я знаю, наверное, это большое разочарование, но иногда от вредных зависимостей можно избавляться банальными способами.

Влияние окружающих

Третий факт – влияние окружающих. Мешает как на стадии переговоров с ним и с самой собой, так и в дальнейшей жизни. Узнав о предательстве, будучи в состоянии шока, мы часто несемся с этой болью по друзьям, родственникам, форумам, пытаясь найти ответ на один-единственный вопрос: что делать. Люди у нас рады стараться поучить жизни других, поэтому от советов и рекомендаций отбоя не будет. В итоге ты оказываешься в дичайшем информационном шуме. Одни кричат «не разводись ради детей», вторые «ой, да я бы вон послала и жила бы дальше», кто-то талдычит про «сама виновата», ну и так далее. Особенно «правильно» масла в огонь подливает ближайшая родня, которая сильно переживает на тему «что ж людям-то скажем» и «стерпится-слюбится». Опасная ловушка, попадая в которую начинаешь принимать во внимание все мнения, кроме своего собственного. Боязнь осуждения, трепет перед статусом разведенки, стыд перед детьми, которые могут оказаться без «полноценной» семьи.

То самое время, когда ты должна быть эгоисткой. Адекватной и думающей о себе. Жить дальше с этим человеком придется тебе. Не маме, не свекрови, не подружкам. Последние, напомню, с ним вообще никогда не жили. Поэтому не могут ничего знать о том, что «золотой мужик», «да где такого найдешь» и далее по тексту. Издалека все кажется идеальным. Ты – единственная, кто знает, какой он тебе муж. То, что он прекрасный отец детям, всегда помогал папе на даче и возил собаку сестры к ветеринару, безусловно, очень важные вещи. Но они не имеют никакого отношения к вашим с ним личным отношениям.

Поэтому защищай свои границы.

Вежливо, но настойчиво, попроси родных и друзей не вмешиваться и не тащить свое мнение относительно твоего будущего в котел переживаний. Четко скажи им, какого рода поддержки ты ждешь. Кому-то хочется, чтобы ему помогали поступками, кому-то – чтобы просто гладили по голове, когда он плачет. И ни в коем случае не ведись на рассказы о том, что Машка вот своего гулящего мужа простила, и ничего, живут. Машка – это Машка. Вполне возможно, что она втайне является поклонницей свинга. Ты ведь этого никогда не узнаешь. Мы все разные. И то, что допустимо для одного, может быть категорически неприемлемо для другого.

Прощение – это решение. И оно должно быть твоим. В противном случае ты рискуешь рано или поздно пережить незабываемое и очень болезненное ощущение того, что находишься посреди какого-то сериала, а не в своей жизни.

Возвращение доверия

Ну и последний пункт – это доверие. Он скорее относится уже к периоду после принятия решения. Так как в первое время с ним действительно будут проблемы. Измена разбивает доверие на мелкие кусочки. Собрать его заново и склеить – нельзя. Миф и удочка, на которую попадется большинство из нас. Нереально просто взять и начать верить во имя прошлых заслуг. А вот вырастить заново – можно. Процесс это медленный, иногда утомительный, но плоды дает хорошие.

Один из способов: каждый день вести учет того, в чем человек вам не соврал. Обещал, что пойдете в кино, – и пошли. Сказал, что будет в 21.00, и пришел вовремя. Взял на себя мытье посуды или покупку продуктов – и придерживается обязанностей. И так далее. Пополняйте список каждый день и в минуты, когда накатывают сомнения, перечитывайте.

Но я еще раз подчеркну. Если у вас есть хоть какие-то факты, которые говорят в пользу того, что отношения на стороне продолжаются, – даже не пытайтесь. Все сведется к тому, что вы будете лить себе кипяток на ногу и пытаться при этом улыбаться.

Заключение этой главы будет немного грустным.


К сожалению, из всей массы семей, оставшихся вместе после серьезной измены, действительно гармонично и счастливо жить удается очень немногим. Виной тому и те факты, о которых я написала, и то, что люди надеются на то, что как-нибудь оно само наладится и образуется. Не работает. Как пульпит не может пройти сам, нужно чистить каналы, ставить временные пломбы и иногда проводить профилактические замены основных.

Простить, именно простить, а не сделать вид, что «не помню и все у нас хорошо», удается, пожалуй, лишь тем, кто просветлился до того уровня, на котором мы готовы в глобальном смысле принимать разные потребности партнеров, даже если они идут вразрез с нашими. Поясню. В тот момент, когда он пошел изменять, это нужно было ему по таким-то причинам. Да, он был неправ, да, совершил ошибку. Но у нас были проблемы, и после того как мы их решили, это не повторяется. Было обидно, больно, но мы это прошли, сделали выводы, исправили. Возможно, это было нужно нам обоим, для того чтобы понять, как строить отношения дальше. И все это должно быть не просто словами, а именно принятием и пониманием внутри себя. И, разумеется, подкрепляться отсутствием новых любовных побед на стороне.

Глава 22. Отношения на ИВЛ

Люди, пытающиеся спасти ушедшую любовь, очень похожи на родственников умирающего человека. Стоят вокруг постели, боясь пошевелиться, переглядываются растерянно. Задают друг другу один и тот же вопрос: «Ты думаешь, это конец? Неужели мы не можем ничего сделать? Давай, давай что-нибудь придумаем».

Это ужасное чувство, когда двое когда-то любящих понимают, что проще будет, если их история умрет. И ночи бессонные кончатся, и ожидание неизбежности исчезнет, и не прикован больше к безнадежному человеку. Но липкий страх момента «конца» парализует. Заставляет сжиматься желудок. Как будто за этим «все» больше ничего нет. И они продлевают агонию. Загоняют внутривенные вливания псевдо-нежности, пытаются встряхнуть электрошоком ревности, катают койку туда-сюда в надежде на другой микроклимат.

И бесконечно дергают врачей и медсестер (читай – друзей, психологов, гадалок): ну, может быть, есть какой-то способ? Те многозначительно кивают головами и раздают советы. Пытаются анализировать. А эти двое несчастных врут друг другу, что нет, ничего страшного не происходит, ни о каком летальном исходе не может быть и речи.

Мне кажется, что этот период – самый ужасный в отношениях. Не само расставание, там ты хотя бы уже четко понимаешь, что все. И даже не период тоски и скучания после него. А агония. Агония, в которой живут двое. И часто годами. Не в силах разорвать эту помесь ненависти, отвращения, порой до трясучки, с какой-то болезненной привязанностью. Люди застревают в нем, как в паутине. Удивительно, но на пике влюбленности расстаться иногда реально проще, чем выползти из состояния «пред-расставание».

«Ведь как я без него? Вот он сидит – и меня от него воротит. А подумать о том, что проснусь завтра, а его нет – сразу ком в горле. Потому что мое. Родное. Привычное. Столько пережили вместе», – пишет мне девушка, зачем-то простившая с десяток измен, похудевшая на 10 кг от переживаний и почерневшая от бесконечного мучения рядом с человеком, к которому уже ничего нет.

Воспоминания, кстати, солируют в период доживания отношений. Начинают всплывать все эти первые поездки и ощущение невероятного счастья от того, что просыпаешься рядом. И какие-то планы вы там строили и так далее. Как вот это все оставить?

Поэтому люди так истошно боятся расставаний. И раз за разом упорно делают не тот выбор между живым, пульсирующим новым и еле дышащим старым.

Мы часто путаем любовь к человеку с чувствами к воспоминаниям и своей привычке. Все мы по сути – эгоисты и с упоением холим и лелеем вложенные усилия, переживания, то, как НАМ будет плохо, если наши надежды не оправдаются.

Из-за неумения отличить одно от другого ловушка захлопывается, и мы превращаемся в печальных родственников у смертного одра с неизменным вопросом в глазах.

А вдруг можно еще что-то сделать?

Нельзя. То, что уже на искусственной вентиляции, само дышать не начинает. И стоит его отпустить, пока не начнет плохо пахнуть. «Лошадь сдохла, слезь».

Глава 23. Все так живут…

Инна сначала долго и сосредоточенно размешивает сахар в кофе. Потом тягостно смотрит в окно и в завершение этой напряженной мизансцены говорит с полной надежды вопросительной интонацией: «Ну, все ведь так живут, да?»

Муж ее последние три года провел в незабываемом для Инны романе на стороне. Со всеми полагающимися атрибутами. Враньем, разбродом и шатанием, хождением туда-сюда, бесконечным унижением типа знакомства любовницы с друзьями и даже родными. Она болезненно похудела, пару раз пропивала курс успокоительных таблеток, пыталась умолять, угрожать, разбираться с «этой девкой». В итоге вся эта волнительная эпопея достала ту самую, третью сторону, и она влюбилась в кого попроще. Ну а Сева был водворен в лоно семьи. И вот они живут. Инна со своей болью, а он со своей. Периодически, напиваясь, муж закатывает ей скандалы, обвиняя в том, что если бы она его отпустила и не устраивала цирк с конями, был бы сейчас он с любимой женщиной. Утром, правда, извиняется. Мол, ну чего ты, ну я же с тобой. А она глотает слезы и думает: да что ж я правда-то не отпустила, уже бы пережила все это сто раз и жила бы себе счастливо. А теперь вроде затянуло обратно. И родной он какой-то, и жалко его.

«Ведь все так живут, да? Нет ведь идеальных семей? Враки все?» – моляще спрашивает она. Ох, дорогая моя Инна. Нет, не все. Просто Сева твой – бесхребетный лось, который мало того, что развел гарем вокруг себя, так еще и разобраться с ним так и не смог. И спихнул вину всю на жену, о которую предварительно с особенным старанием вытер ноги. Так довольно долго всеми способами пытался спровоцировать на разрыв по твоей инициативе. А ты сама так загнала себя, что проще уверовать в то, что в таком аду живут все кругом, лишь бы ничего с этим не делать.

Как бы мне ни было по-человечески жалко людей, попавших в такую ловушку собственной слабости, мое мнение относительно «все так живут» очень и очень жесткое. Это, пожалуй, самая удобная позиция для ухода от ответственности за свою жизнь и совершенно безнаказанного вечного нытья и страданий.

Ведь если у всех так, то можно ничего не менять, не заниматься довольно болезненным анализом себя или никчемного мужика, потому что с вами ведь все в порядке. Просто общее человеческое устройство пострадало. А то что больно, или неприятно, или плакать в три ручья хочется – ничего, просто нужно лучше терпеть и почаще себе напоминать про то, как живут все остальные.

Я пользуюсь этой уловкой, когда вижу какое-нибудь вопиющее беззаконие или катастрофу. Чтобы окончательно не рехнуться от того, что в какой-то точке нашего земного шара казнили 200 детей, думаю примерно так: «Ну, они все там такие, законы особые, устройство их мира таково». Потому что, если я буду рассуждать как-то иначе, то сойду с ума от ужаса и страха.

Как правило, люди с такими убеждениями в контексте любовных отношений категорически не верят в то, что бывает по-другому. Что есть семьи, где не изменяют, не пьют, не бьют – ну, у каждого миф в зависимости от проблем. Таких женщин я часто встречаю в своем «Инстаграме», они до хрипоты готовы доказывать теорию полигамии и рассказывать о том, что все мужчины точно изменяют. А те, кто не разделяет их позицию, – просто плохо следили за своими мужиками. Любая попытка «открыть глаза» и пролить свет на реальный мир приводит к жесткому негативу. А как иначе? Кому понравится, если у тебя в разреженной атмосфере будут отбирать кислородный баллон?

Не знаю, откуда это в нас. Возможно, впитали вместе с пережитками советского прошлого, где все было «как у всех». И с завидным рвением передаем следующему поколению.

Например, на голубом глазу заявляем, что «все мужики козлы». Фраза эта, думаю, бьет рекорды по частоте использования и является собирательной. Легко применяется к любой проблеме.

Казалось бы, обыденное такое заявление. Ан нет, услышать его на самом деле можно далеко не от каждой женщины. Особенно на полном серьезе.

У этой позиции есть мощнейшая защитная функция, с помощью которой мы прячемся от разных страшных вещей.

Ну, одну из них я уже описала. Какие еще? Сейчас расскажу.

Например, от разочарования. Заранее ведь известно, к какому племени они все принадлежат, никаких особенных сюрпризов не будет.

Или от одиночества. Да-да. Знаете как? Довольно просто. Ожидания заведомо занижены, поэтому пару найти себе проще. Козлов ведь однозначно в мире больше, чем уссурийских тигров.

Равнение всех под одну, причем довольно низкую, планку не дает нам утонуть в зависти к другим. Коль все одинаковые – пресловутого женского счастья никому особо не видать. Можно расслабиться на тему того, что Машка вон вся в заботе купается. На самом-то деле мы знаем, что ее мужик – тоже козел, и неспроста это все.

Иногда, кстати, с помощью этого постулата мы защищаемся от отношений в целом. Если по каким-то причинам боимся их или не хотим, такое простое объяснение извне тут как тут. Чего с ними, рогатыми, связываться-то.

Чаще всего корни «все козлы» упираются в однополые семьи, коих было в изобилии в нашем советском детстве: мама и бабушка. Зачем нам папа, совсем не нужен, они же… Ну и далее по тексту.

В общем, история-то получается со всех сторон удобная. И переходит в формат самосбывающегося пророчества.

Как-то раз был у меня интересный диалог с читательницей. Она старательно убеждала меня и остальных, что не изменяют только неудачники и импотенты.

К сожалению, с 90 % вероятности эта девушка впишется в роман с тем, кто будет ей изменять. Потому что, если следовать ее логике, не изменяют только полные ничтожества. Следовательно, если избранник не будет ей изменять, он не сможет удовлетворять ее потребность. Что еще останется юноше, желающему произвести впечатление? Только действовать по заранее подготовленной установке. Чтобы быть достойным ее внимания.

Честно говоря, я не большой сторонник постулатов про то, что «мы видим только то, что хотим видеть», «внешняя ситуация зависит от внутреннего настроя» и т. д. Есть все же независимые от нас и настроя вещи. Типа курса евро. Но вот, пожалуй, история про «все козлы» – редчайшее исключение, когда я с ними согласна.

У нас действительно есть большая потребность в том, чтобы наши внутренние ощущения и картинка снаружи совпадали. Поэтому, даже если всем твоим подругам их мужики будут изменять направо и налево, а у тебя внутри нет никаких предпосылок проецировать это на себя – ты и не будешь. И шансов вписаться в роман с козлом тоже будет гораздо меньше.

Поэтому, когда мы авторитетно заявляем, что «все козлы» или «все так живут», мы говорим о том, что не очень хотим лучшей жизни и внутри у нас все несколько печально, да и в отношениях не радужно. Так что это про вас, девочки. А не про общую мужскую характеристику.

Глава 24. Почему они изменяют

Подошли мы с вами, друзья, к одному из самых животрепещущих вопросов, сравнимому по ореолу загадочности и количеству рассуждений разве что с тайной из серии «есть ли жизнь на Марсе». Почему, ну почему же они изменяют? В какой момент, как, зачем, откуда в вашей устоявшейся, вполне хорошей, местами даже счастливой жизни внезапно появляется некая Ника.

Теме этой посвящены километры страниц в глянцевых изданиях, интернете, в чатах и на форумах. Каждый человек, который сталкивался с изменой в своей жизни, задавал этот вопрос: «Ну почему, почему со мной так поступили?!»

Я совру вам, если скажу, что существует какой-то дежурный список причин, под который подходят все изменщики. Как правило, должно совпасть несколько факторов: неспособность решать проблемы внутри отношений (о ней я еще расскажу отдельно) и, собственно, эти самые проблемы или косяки со стороны второй половины.

Но, так или иначе, вывести некоторую закономерность вполне себе можно. Что я и сделала. Искренность провоцирует ответную честность, поэтому мне очень часто пишут и мужчины с рассказами о том, почему и зачем развели они вокруг себя треугольную любовь. Пойдем мы с вами от простого к сложному.

Давайте перенесемся в начало вашего романа. Период особенного ожидания звонков, сотни смс откровенного содержания и тщательной подготовки к каждой встрече. Целый ритуал из выбора образа, подходящей к нему одежды, макияжа. Разумеется, идеальная эпиляция везде, маникюр и педикюр. Практически девушка с обложки. А настроение? Улыбка, горящие глаза, интересные темы для разговоров, старательно подобранные, чтобы удивить его. Фонтан энергии, энтузиазма, идей – в общем, вся эта прекрасная гормональная история с эндорфинами.

Что происходит дальше. О том, что любая страсть и влюбленность имеет свой срок активной жизни, я думаю, рассказывать никому не надо. Сделать именно с этим процессом вы действительно ничего не сможете. Отменить некоторые трансформации в ваших отношениях, к сожалению, нельзя. Перейдем сразу к приземленным и насущным вопросам из серии «небритых ног». Один из моих знакомых как-то в разгар беседы о женах и изменах весьма эмоционально бросил: «Напиши ты им уже, что на самом деле нужно каждый день следить за тем, как ты выглядишь и как ведешь себя. И это касается обоих».

Разумеется, мы с вами не будем уходить в историю про засаленные халаты, бигуди и трусы-парашюты. Надеюсь, что это уже ближе к пережиткам прошлого. Хотя… Пока писала это предложение, вспомнила про одну барышню. Был у меня знакомый, Витя. Бабник страшный просто. Девушки менялись натурально по две на дню. Так вот. Внезапно встретил он Тоню, влюбился и даже готов был забыть о разгульном образе жизни. Но оказалось, что Тоня – девушка недальновидная. И вместо того чтобы так и оставаться немного загадочной, эротичной и интересной, она с энтузиазмом начала его женить на себе. Процесс этот лучше всего проиллюстрирует фраза из «Собачьего сердца»: «Мы их душили-душили, душили-душили». В общем, не мытьем, так катаньем, забеременев, добилась своего. Витя грустнел с каждым днем. А количество случайных связей начало превышать даже прежний уровень. Причину я поняла, заехав как-то к ним за документами. Дверь открыла Тоня. В халате с пятнами и невнятным узлом на голове. В какой– то момент уголок халата случайно распахнулся, и взору моему предстали натуральные джунгли, пробивающиеся из-под белья. Больше я на Витю осуждающе не смотрела.

Есть такой милый голливудский фильм – «Другая женщина». Так вот, там обманутая жена в процессе разговора с любовницей говорит очень важную вещь: «Мне же себя неделю к сексу готовить надо».

Честно говоря, в наше время, когда всевозможные косметические приспособления, процедуры и варианты следить за собой более чем доступны, я никак не думала, что проблемы такого характера могут возникать. Ан нет. Отзывы сильной половины человечества утверждают обратное. Хотя, нужно заметить, что они и сами к этой беде приложили руку.

Да-да, я знаю, что ваши мужья часто используют вот эту милую ловушку: «Ты нравишься мне такая, какая есть». Вранье.

Такая, какая есть – это та, в которую он когда-то влюбился. Трикошки, растянутая футболка, «домашние» трусы, выдавленные прыщи, ободранный маникюр, нытье и беседы исключительно о том, что приготовить на ужин, не имеют с этим ничего общего. И дело, кстати, не только во внешнем лоске.

Когда девушка знает, что она хорошо выглядит, она и подает себя по-другому. Осанка, чертята в глазах, уверенность в себе. Мы нравимся другим только тогда, когда восхищаемся своим отражением в зеркале. От нас сразу идет особенная, притягательная энергетика. Вы замечали, что после выхода из салона красоты с прической и свежим маникюром прямо кожей чувствуются взгляды прохожих?

Да и в сексе становишься в разы раскрепощеннее, когда точно знаешь, что везде все в порядке и можно устраивать горячие сцены из порно, не думая, что правым боком лучше не поворачиваться.

Что бы там ни говорил ваш муж о натуральной красоте, он хочет видеть именно такую женщину. И не нужно начинать сейчас говорить о ежедневной усталости, желании отдохнуть и быть дома такой, какая ты есть. Мы все бесконечно горюем о том, как же вот все было прекрасно в тот волшебный период влюбленности и ухаживаний. Как на нас смотрели, как трепетно прикасались, как слушали. Забывая тот факт, что сами вели и подавали себя совсем по-другому.

Работать над собой нужно начинать ровно в тот роковой момент, когда в голове появляется крамольная мысль: «Ой, да он все равно уже свой, родной, завтра побрею». Завтра уже станет лень наносить дома макияж, выбирать сексуальную пижамку, искать новые увлечения, дабы удивлять. Не успеешь оглянуться, а ты уже сидишь клушей, пока он где-то шастает.

Каждый день выплывать навстречу мужу в костюме «сексуального паука», конечно, не стоит. Может и не выдержать разум такого счастья. А вот следовать столь популярному среди девочек стихотворению про «во мне сто лиц и тысяча ролей» вполне себе можно. Мой любовник признался, что одна из причин, которая держит его рядом со мной, – непредсказуемость в смене ролей. И не только в нашей порочной спальне.

Пожалуй, это как раз одна из причин, по которой брак считается непростой работой. Те, кому удается всегда готовиться к встрече со своим мужчиной так же, как в первый год романа, кто удивляет, внезапно начиная заниматься искусством фехтования или икебаны, могут рассчитывать на весомый бонус в виде верности.

Человек, увлеченный своей жизнью, радующийся каким-то победам на разных поприщах, сияющий и уверенный в себе, продолжает привлекать внимание партнера даже после долгих лет вместе. Кроме того, для них, как и для нас, тоже очень важны вот эти старания.

Думаете, мужчины меньше нуждаются в любви и ее проявлениях? Да как бы не так! Чувствовать, что женщина, находящаяся рядом, старается для тебя, заботится о том, чтобы с ней было приятно и хорошо, что эти особенные чулки или комплект белья она купила для тебя, и что придумала совместное увлечение, и прочие важные повседневные вещи – это очень и очень ценится нашими спутниками.

Кстати, любовницы, находящиеся в долгих отношениях или перешедшие в разряд постоянных спутниц жизни, уверенно начинают допускать все те же ошибки. Нам, милые мои, бояться нужно втройне. Ибо если уж он ушел от одной, с вами в сходной ситуации будет то же самое. Особенно страшно разводиться только первый раз, остальные-то уже идут намного легче.

Идем дальше. Как же тогда получается, что в роли обманутых жен часто выступают вполне себе роскошные дамы? И ухоженные, и занятые, и с увлечениями, и вообще – на первый взгляд просто женщина-мечта. А все равно, сидит, рыдает над перепиской с соперницей.

Ох, если бы все эти простые вещи решали в наших отношениях все, как просто было бы жить. Но, кто сказал, что будет легко? Перейдем к более важным, на мой взгляд, вопросам. Ведь все мы хоть раз в жизни да замечали абсолютно счастливого, влюбленного и верного много лет мужика рядом с дамой, которая ну прямо скажем не Мисс Россия.

Есть у меня один пример в «блокнотике историй грустных браков». Мужчина помимо основной работы очень увлекался скульптурой. Ну вот нравилось ему, как из ничего внезапно возникает что-то красивое. И подвернулась оказия открыть маленькую, но свою мастерскую. Как примерный муж, он пошел советоваться с женой. Не будет ли она против того, что ее любимый человек осуществит свою мечту. Дама милостиво согласилась. Далее цитирую: «Если бы я знал, что потом при каждом удобном и неудобном случае будет мне припоминаться, ни за что не открыл бы». То она напоминала, что совершила подвиг, позволив заниматься любимым делом, то попрекала тем, что он там проводит время, то подозревала в грехах с натурщицей, то жаловалась на грязную рубашку. Каждая отлучка туда ставилась в укор. Мол, лучше бы ты с ребенком побыл, никудышный ты папаша. Знакомый мой сначала пытался что-то объяснять, как-то отстаивать свое вполне логичное право иногда посвящать время себе. Потом плюнул и начал врать. Сочинять про совещания, внеурочную работу. Где вранье – там и раскол в близости. Более того, она начала вынюхивать и устраивать дикие скандалы теперь уже на почве лжи. Результат – развод и рядом другая девушка.

Мы часто путаем реальную поддержку с громкими возгласами «да я с тобой в огонь и воду», «да я во всем поддержу», «да я всегда рядом». А на деле получается: задержался на работе – упреки, устал и не хочет общаться – обида, начал подниматься вверх – комплексы, увлекся хобби – ревность.

Очень часто любая попытка мужчины провести свое, заметь, личное время, вне общения с женщиной, приводит либо к тихой обиде и страданиям, либо к громкому скандалу.

Кстати, в дружеских отношениях мы никогда себе такого не позволяем. Будешь ли ты докапываться до уставшей насмерть подруги, не разлюбила ли она тебя, коль не хочет сорок минут по телефону потрындеть после рабочего дня? Да никогда. Устала и устала. Чем же мужчина-то отличается?

Признаюсь, я тоже допускала эту ошибку. Когда-то любое увлечение любимого мужчины или планы, не связанные со мной, воспринимались в штыки и как предательство. Либо вместе, либо никак. Причина этого скрывалась, разумеется, в более серьезных проблемах. Как моих личных, так и наших общих. Сейчас, смотря уже с высоты солидного опыта по пониманию себя, я знаю, что с таким подходом отношения не построишь, и если подобное не решать, то все развалится к чертям.

Давай пофантазируем? Какого мужчину ты хочешь видеть рядом с собой? Умного, самостоятельного, способного нести ответственность за себя и часть ваших отношений, желательно без проблем с работой и так далее, умеющего любить. Вполне себе хороший и достойный портрет полноценного человека. Так вот, «цельные человеки» не хотят быть рабами. То, что он полюбил тебя, захотел быть рядом с тобой и даже женился, вовсе не означает, что теперь это твоя собственность и права на его время, мысли, желания и увлечения принадлежат исключительно тебе.

Любой индивидуум в здравом уме и без психологических проблем откажется от участи быть чьей-то половинкой и частью одного целого. Потому что половинки сами знаете у какого места. А любовь и семья – это про двух самостоятельных людей, которые хотят быть вместе не для того, чтобы заткнуть у себя прорехи, а потому что им хорошо вдвоем.

У твоего мужчины есть право на личное время, на личное мнение и на личные желания с увлечениями. Ты можешь их не разделять и не заниматься ими вместе с ним, но поддерживать его в том, что ему нравится, не помешает.

Эпоха рабов у нас, слава богу, прошла уже давно. Но почему-то штамп в паспорте многие радостно приравнивают к тому, что человек обязан всецело принадлежать только тебе. Иногда доходит до дикого абсурда. Как-то раз написала мне девушка. Мол, спасите, помогите, мой брак рушится, иду подавать на развод, такая кошмарная ситуация, что как дальше жить с этим человеком, даже представить себе не могу. Мое воображение нарисовало множество страшных картин: от любовницы с тремя детьми до побоев средней степени тяжести. Эх, жалко, что мы с вами общаемся через книгу, и я не смогу сейчас увидеть то, как вы удивитесь, прочитав, что же там произошло. Так вот… Муж смотрел порно.

На этом месте должен появиться значок facepalm из мессенджеров. Подлец, предатель, осквернивший большую и чистую любовь. Логика была в следующем. Если он смотрит порно и возбуждается, значит, он хочет кого-то, кроме меня. А коль так, то значит, он скоро пойдет мне изменять. И вообще, как такое может быть – если любишь человека, то ведь думаешь только о нем. Честно говоря, я уверена, что в итоге он действительно пойдет изменять этой занятной особе. Но не потому, что смотрит отвязную порнушку. А чтобы доказать хотя бы себе, что он еще самостоятельный человек, а не безмозглая кукла на веревочках. Если бы она еще была одна такая, гениальная. Грустные послания, связанные с тем, что кто-то застал своего супруга за фильмами или картинками для взрослых, периодически взрывают мои однообразные дни.

Знаете, почему любовницы знают о мужчинах гораздо больше, чем законные жены? Да потому что, когда он рассказывает мне о том, что увлекся написанием сценария для фильма, я радуюсь и искренне интересуюсь, что там, как там, и подбадриваю его. А когда он рассказывает что-то подобное своей жене, то получает нытье на тему «да зачем все это надо, лучше бы это время ты проводил с нами, а то мне одиноко и скучно». Я в данном случае – имя нарицательное и собирательный образ.

Женщины, которые любят слишком сильно. Если для вас «любить» означает «страдать», эта книга изменит вашу жизнь

Women who Love too Much

When You Keep Wishing and Hoping He,ll Change

Robin Norwood

© 1985 by Robin Norwood

© ООО «Издательство «Добрая книга», 2008 – перевод и оформление

* * *

Предисловие

Мы любим слишком сильно, если «любить» для нас значит «страдать». Мы любим слишком сильно, если большинство разговоров с близкими подругами вертится вокруг него, его проблем, его мыслей, его чувств и почти все наши фразы начинаются со слова «он».

Мы любим слишком сильно, если оправдываем его скверный характер, безразличие или грубость трудным детством и пытаемся взять на себя роль психотерапевта.

Мы любим слишком сильно, если, читая руководство типа «Как помочь самому себе», отмечаем все то, что, на наш взгляд, может помочь ему.

Мы любим слишком сильно, если нам не нравятся многие черты его характера, ценности и поступки, но мы миримся с ними и думаем: побольше привлекательности и любви – и он захочет измениться ради нас.

Мы любим слишком сильно, если любовь ставит под угрозу наше эмоциональное благополучие, а может быть, здоровье и безопасность.

Несмотря на все страдания и разочарования, для многих женщин слишком сильная любовь – это столь обычное состояние, что мы почти уверены, будто близкие отношения должны быть именно такими. Большинство из нас хотя бы раз в жизни любили слишком сильно, а для многих это стало привычным состоянием. Некоторые из нас до того одержимы своими возлюбленными и своей любовью, что ни на что другое сил почти не хватает.

В этой книге мы постараемся разобраться, почему многие женщины, ищущие человека, который бы их полюбил, неизбежно находят партнера, который их не любит и вообще совершенно невыносим. Мы увидим, что любовь превращается в слишком сильную, когда наш партнер нам не подходит, не ценит нас или не уделяет нам внимания, и все же мы не только не можем с ним расстаться, но, напротив, тяга и привязанность к нему только усиливаются. Мы поймем, почему наше желание и потребность любить, сама наша любовь превращаются в зависимость.

Зависимость – страшное слово. Оно вызывает в памяти образы жертв героина, вонзающих иглы себе в вены и явно идущих по пути к самоубийству. Это слово нам не нравится, нам не хочется употреблять его применительно к своим отношениям с мужчинами. Но очень и очень многие из нас были жертвами любви, и, как и другие жертвы зависимости, мы должны признать всю серьезность этой болезни, чтобы встать на путь выздоровления.

Если вам когда-нибудь приходилось зацикливаться на мужчине, то, возможно, вы подозревали, что корень этой страсти – не любовь, а страх. Если любовь граничит с одержимостью, нас терзает страх: страх остаться одной, быть нелюбимой и недостойной, страх, что к нам утратят интерес, бросят или погубят. Мы отдаем свою любовь, отчаянно надеясь, что мужчина, которым мы одержимы, развеет наши опасения. Но вместо этого страхи, а с ними и наша одержимость, становятся все глубже, пока привычка отдавать любовь с целью получить ее взамен не станет движущей силой жизни. А поскольку наша стратегия не приносит плодов, мы стараемся изо всех сил и любим еще неистовей. Мы любим слишком сильно.

Я впервые поняла, что феномен «слишком сильной любви» – это особый синдром мыслей, чувств и поступков, после того как несколько лет проработала с алкоголиками и наркоманами. Проведя сотни бесед с жертвами алкогольной и наркотической зависимости и их близкими, я сделала удивительное открытие. Одни пациенты, с которыми я разговаривала, выросли в неблагополучных семьях, другие – нет, зато их партнеры почти всегда были из крайне неблагополучных семей, где им приходилось переживать стрессы и страдания, намного превышающие обычные. Стараясь ладить со своими попавшими в зависимость супругами, эти партнеры (которых специалисты в области лечения алкоголизма называют «соалкоголиками») бессознательно воссоздавали и заново переживали ключевые картины своего детства.

Главным образом благодаря беседам с женами и подругами зависимых мужчин я начала понимать природу слишком сильной любви. Из их рассказов явствовало, что в роли «спасительниц» им было необходимо ощущать как свое превосходство, так и страдание. Это помогло мне понять всю глубину их зависимости от мужчин, которые, в свою очередь, зависели от алкоголя или наркотиков. Было ясно, что в этих парах обеим партнерам нужна помощь и что оба буквально умирают, каждый от своей зависимости: он – от злоупотребления алкоголем или наркотиком, она – от воздействия сильнейшего стресса.

Эти женщины помогли мне понять, сколь огромное влияние оказали их детские переживания на то, как они строили свои отношения с мужчинами, став взрослыми. Всем тем из нас, кто любит слишком сильно, они могут поведать многое о том, почему у нас развилась склонность к неблагополучным отношениям, почему мы увековечиваем свои проблемы и, что самое важное, как нам измениться и выздороветь.

Я не хочу сказать, что слишком сильно любят только женщины. Некоторые мужчины «зацикливаются» на любви с такой же страстью, а их чувства и поступки обусловлены теми же детскими переживаниями и движущими силами. Тем не менее у большинства мужчин, на долю которых выпало тяжелое детство, зависимость от отношений не развивается. Благодаря взаимодействию культурных и биологических факторов они, как правило, стараются уберечь себя и избежать страданий с помощью занятий, которые бывают скорее внешними, чем внутренними, скорее безличными, чем личными. Они склонны к одержимости работой, спортом или хобби, тогда как женщина под влиянием воздействующих на нее культурных и биологических факторов «зацикливается» на любви – быть может, как раз к такому ущербному и закрытому человеку.

Надеюсь, что эта книга поможет всем, кто слишком любит, но написана она в первую очередь для женщин, потому что слишком сильная любовь – это в первую очередь «женский» феномен. У нее совершенно конкретная цель: помочь женщинам, склонным к разрушительным моделям отношений с мужчинами, осознать этот факт, увидеть источник этих моделей поведения и попробовать изменить свою жизнь.

Но если женщина, которая слишком любит, – это вы, я должна предупредить вас, что моя книга не для легкого чтения. Если это определение относится к вам и тем не менее книга вас не затронула, не взволновала, наскучила или рассердила, или вам не удалось сосредоточиться на ее содержании, или вы всего лишь подумали, как полезна она будет кому-то другому, – советую перечитать ее через некоторое время. Всем нам хочется отрицать те истины, принять которые было бы слишком мучительно или страшно. Отрицание – естественное средство самозащиты, которое действует автоматически, без всякой просьбы с нашей стороны. Может быть, вернувшись к этой книге позже, вы сумеете вынести встречу со своими переживаниями и потаенными чувствами.

Читайте, пожалуйста, не спеша, постарайтесь умом и сердцем понять этих женщин и их рассказы. Истории, приведенные здесь в качестве примеров, могут показаться вам чем-то из ряда вон выходящим. Уверяю вас, дело обстоит совсем наоборот. Эти личности, характеры и случаи, позаимствованные у сотен женщин, с которыми мне довелось общаться лично и профессионально и которые подпадают под определение «слишком любящих», нисколько не преувеличены. Их подлинные истории еще запутаннее и мучительнее. Если их проблемы покажутся вам более серьезными и тяжкими, чем ваши, позвольте сказать, что ваша первая реакция типична для большинства моих клиенток. Каждая уверена, что у нее все «не так уж плохо», и даже относится с сочувствием к судьбе других женщин, которые, по ее мнению, попали в «настоящую» беду.

По иронии судьбы, мы, женщины, способны воспринимать с сочувствием и пониманием мучения, выпадающие на долю других, но слепы к собственным страданиям (или ослеплены ими). Мне это прекрасно знакомо, потому что я сама большую часть своей жизни была женщиной, которая слишком сильно любит. Но потом это стало настолько серьезно угрожать моему телесному и душевному здоровью, что мне пришлось пристально изучить модель своих взаимоотношений с мужчинами. За последние несколько лет я очень много сделала для того, чтобы ее изменить, и эти годы стали самыми благодатными в моей жизни.

Надеюсь, что всем женщинам, которые любят слишком сильно, эта книга не только поможет лучше осознать свое истинное положение, но и вдохновит на то, чтобы начать его изменять. А для этого нужно больше не сосредоточивать всю любовь и внимание на одержимости мужчиной, но направить их на собственное выздоровление и собственную жизнь.

И здесь самое время сделать второе предупреждение. В этой книге, как и во многих руководствах типа «Помоги себе сам», есть перечень шагов, которые нужно предпринять, чтобы измениться. Если вы решите, что вам действительно нужно сделать эти шаги, то для этого, как и для всех психотерапевтических перемен, потребуются годы работы и полная отдача с вашей стороны. От модели слишком сильной любви, в которой вы увязли, быстро не избавишься. Эту модель мы заучиваем рано и усердно повторяем, так что на пути к освобождению от нее вас ожидают страхи и постоянные испытания. Я предупреждаю вас об этом не для того, чтобы запугать. В конце концов, если вы не измените модель своих отношений с партнером, вам предстоит вести изнурительную борьбу всю оставшуюся жизнь. Только в этом случае целью борьбы будет не развитие, а всего лишь выживание. Выбор за вами. Решив встать на путь выздоровления, из женщины, которая любит слишком сильно, вы превратитесь в ту, которая достаточно любит себя, чтобы перестать страдать.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.